Черная осень

Ноги переставлял, но разум включился намного позже, в какой-то забегаловке.

Яна лично поставила перед ним рюмку с выгонкой.

Борха опрокинул ее – и охнул. Отправил в рот ложку квашеной капусты, выдохнул… в голове чуть прояснилось, потом тепло ударило в желудок, разошлось по телу, перестали дрожать колени.

– Спасибо вам, тора!

Яна скрипнула зубами.

Маскируйся, не маскируйся, а в ней за версту узнают тору. И это не волосы – косу она убрала под куртку. А что тогда?

– Не за что. Пойдем, провожу до дома. А то опять прицепятся…

– Вооружена и очень опасна, – хмыкнула Яна, вспоминая плакаты.

– Вы мне жизнь спасли!

Яна пожала плечами. Спасла – и спасла, не все ж ей убивать? Пусть и доброе дело на ее счет запишется.

– Все в порядке, жом. Не переживайте так, все будет хорошо… вот, выпейте еще рюмку – и я провожу вас до дома.

Борха послушно хлопнул еще одну рюмку.

Непьющему эфрою хватило.

И адрес назвал, и разрешил Яне себя провожать, и всю дорогу жаловался на родных.

Он разрешение достал! Деньги на отъезд есть! Что еще нужно?!

Нет, не хотят… а свою голову людям не приделаешь. Но как это обидно, когда родные тебя не понимают! Как больно!

Как несправедлива жизнь!

– Нини, можешь порадоваться.

– Может быть, на днях ты уедешь.

– В Свободные герцогства. В Альден. Советую.

– Ты против эфроев ничего не имеешь?

– Ага. Поедешь с ними. Перекрасим тебя, загримируем, и поедешь.

– Яна, это немыслимо!

– Можешь оставаться. Погибнуть здесь – оно куда как лучше. И главное, так благородно! Может, потом даже канаву позолотят!

– В которую твой труп сбросят! Золотым забором обнесут и зевакам показывать будут.

– Не я такая, жизнь такая.

Нини надулась, но Яна не собиралась обращать внимание на ее нежные чувства. Лапами грести надо, лапами! Надо уезжать – поедешь! Хоть чучелом, хоть тушкой, как в том анекдоте! И с эфроями, и загримируешься, и по-эфройски заговоришь! Понадобится – еще не так раскорячишься!

Но раз уж девчонке требуется время смириться с обстоятельствами – пусть. Получит она пару дней, а потом Яна впихнет ее в поезд – и переведет дух.

Хоть один человек из жизни Анны будет в безопасности. И можно будет рвануть в Звенигород.

– Творец, прими душу чада своего в ладони свои, обереги ее и сохрани для долгой дороги…

Поминальная молитва читалась с душой.

Старенький священник молился за несчастного императора и его семью и сам чуть не плакал.

Тор Изюмский не плакал. Не клялся отомстить, не ругался, не…

Он был занят. Он слушал доклад.

Да, стоило бы отдать последний долг мертвому императору, но Петер УЖЕ мертв, ему уже все равно, а под началом тора живые люди. Которые от него зависят.

Значит – нужна информация. Вот ее для тора и добыли.

Картина складывалась интересная.