Все способные держать оружие…

Тоже… Как говорил когда то Фил, формулируя принцип Оккама: если в вашу дверь поздно ночью постучат, то вы, конечно, можете предположить, что к вам на палочку чая пожаловала иранская шахиня, – но все-таки вероятнее, что это у соседа кончились спички. Так что я могу, конечно, предположить, что у каждой утечки информации – свой виновник…

Но, поскольку числить Тарантула в банальных предателях бессмысленно, остается одно: все это творилось и творится в рамках какого-то сатанински-изощренного плана, и что является конечной его целью, не знает уже никто, потому что главный разработчик лежит сейчас где-то на холодной полке с пулей в мозгах…

По лестнице прошуршали быстрые шаги, и Серега, перегнувшись через перила, крикнул:

– Пан, давай скорее сюда! Тут такое!..

– Идем, – сказал я Феликсу.

Когда мы так непочтительно ворвались в особняк, господа контрразведчики занимались, помимо траления радиомин, срочной систематизацией данных обо всех общественных, политических и прочих организациях в Москве: с адресами штаб-квартир и канцелярий, персональными карточками активистов и так далее – и, в том числе, прогностическим профилем действий в условиях подполья. Срок исполнения: два часа ночи семнадцатого июня. К этому же часу должно было закончиться и траление. Серега, обходя помещения наверху, наткнулся на трабант-приемник, включил его и тут же услышал сообщения сразу нескольких агентств, переданные из уральских городов: в полночь восточную границу Рейха пересекли несколько сот сибирских самолетов…

– Это десант, – сказал я.

– Война? – без голоса, одними губами спросил Феликс.

– Вряд ли. Наверное, Толстой и фон Вайль договорились, наконец, как именно произойдет объединение…

Мартин, стоявший тут же, молча покачивался с пятки на носок. Потом он, набрав побольше воздуха, подняв голову и закрыв глаза, выдал такой загиб, что даже я уловил в нем несколько незнакомых слов. Выговорившись до дна он ударил кулаком в открытую ладонь, резко повернулся и подошел к окну. Чуть отодвинул штору, замер…

– Летят, – глухо сказал он.

Оттуда, от окна, а потом и со всех сторон в комнату проник медленный низкий звук. Он нарастал. Вдруг резко задребезжали стекла.

– Рано, – сказал я и посмотрел на часы. – Еще очень рано.

– Это не самолеты, – сказал Серега. – Я знаю, что это… – голос его был пустой, белесый.

Можно было не договаривать – я тоже знал, что это, и Мартин, наверное, тоже знал, потому что отшатнулся от окна, а Феликсу можно было и не объяснять… надоел… догадается сам.

– Лучше бы они пустили газы, – сказал Серега. Лучше бы, подумал я, от газов в городе можно укрыться, от инфразвука – нет.