Все способные держать оружие…

Во-вторых, мне хочется повидать мир, – а полицейские, как правило, прикованы к городу…

– Да, – он кивнул, – это так…

– Конечно. Вот моя карточка. Если вам станет что-нибудь известно… не стесняйтесь – в любое время.

Имя лейтенанта было буквально из «1001 ночи»: Али Наджиб.

– Я не отличаюсь особой стеснительностью. Извините, просто любопытство: какой язык для вас родной?

– Фарси, – он еле заметно улыбнулся. – Я родился и вырос в Кабуле.

В комнате Тины сидела незнакомая девушка. Обе курили что-то чертовски крепкое.

– Это Хельма, – кивнула на нее Тина. – Она тоже там была.

– Да. Мумине нашлась.

– Она в шоке, – сказала Хельма. Голос, ее дрожал. – Она в полном шоке. Ничего не может сказать. Ее увезли в психушку.

– А вы? – спросил я.

– Я же ничего не видела! По настоящему – ничего. Все случилось уже после встречи…

С полчаса, отвлекаясь, теряя нить и вновь находя, повторяя незначащее и возвращаясь к пропущенному, Хельма рассказывала нам – мне, потому что Тине она это уже рассказала, – что же именно произошло и на самой встрече наследника с членами монархического общества, и сразу после встречи, и потом, ночью…

Наследник прибыл без опоздания, даже чуть раньше назначенного срока, в сопровождении личного секретаря, двух телохранителей и одного из второстепенных помощников губернатора. Он был одет без малейшего намека на официальность: мягкая шелковая рубашка персикового цвета и шелковые же зеленоватые брюки.

Держался очень свободно, раскованно, естественно. Народу собралось человек сто двадцать: в читальном зале библиотеки, где все это происходило, было ровно сто мест, все они были заняты, и еще стояли в проходах. Наследник поблагодарил всех за интерес к идее реставрации монархии. Рассказал о своем первом приезде в Константинополь, тогда Стамбул. Потом еще о чем-то. Аудитория, как всегда, разделилась: те, кому особо интересно, пробирались вперед, прочие оставались сзади. С какого-то момента вокруг наследника собралось плотное кольцо, и уже трудно было расслышать, о чем там говорят. Хельма была как раз из тех, кто вперед не лез. Реставрация ее мало интересовала, но пришла она с парнем, которому это было небезразлично. Потом выступил Стас: как-то чересчур яростно.

Наследник, улыбаясь, сказал, что с выступлением не согласен и что республика как форма правления себя вполне оправдывает, но для ее успешной работы требуются очень четкие законы, расписывающие практически каждый шаг человека; такое государство работает, как хорошо сконструированная и старательно отлаженная машина: то есть бездушно. Монархия же при всех своих несомненных недостатках – одушевлена. И что-то еще он сказал и сел, и тут почему-то все заговорили разом… Потом те, кому все это надоело, стали постепенно расходиться.