Призраки Орсини

Еще бы выпить для храбрости чтобы почувствовать себя еще большим кретином, чем есть.

Она открывает двери в том же халатике, в котором заявилась на кухню утром, только сейчас не выглядит заспанной. Скорее, заплаканной и глубоко несчастной. У нее траур, а я со своими примитивными потребностями. Но, задуматься, не такие они и примитивные.

– Ты же говорил про пару дней, – произносит Дреа, останавливая на моем лице растерянный взгляд. Я толкаю дверь плечом, игнорируя правила приличия. Мы уже здоровались сегодня.

– Все правильно. Пару дней, – киваю я, проходя внутрь. Дреа напряженно сжимает полы халата, отступая назад. В широко распахнутых синих глазах вопросительное, настороженное выражение. Скидываю прямо на пол кожаную куртку и делаю шаг вперед, она снова отступает.

– Зачем ты приехал? Ты меня пугаешь, Дино, – срывающимся шепотом, произносит она. Мы уже в гостиной, краем глаза замечаю бокал из-под вина на столике возле кресла и альбом с фотографиями. Вечер воспоминаний и самобичевания. Только не все, кого она оплакивала мертвы. Я знаю об этом, но не скажу. Позволю ей страдать дальше, купаться в слезах и чувстве вины. Кто я после этого?

Обхватываю ее запястья, разводя в стороны тонкие руки. Она сопротивляется, испуганно вглядываясь в мое лицо. Халат распахивается, позволяя моему взгляду увидеть простое бежевое белье без изысков и кружев, к которым привык. Соседская девчонка. Черт возьми, кажется, я понял, что нашел в ней. Мои воспоминания о тех днях, когда я еще был по-настоящему жив. Мой первый поцелуй и не запятнанные чувства первой влюбленности, уже имеющие сексуальный подтекст.

– Что ты делаешь? – спрашивает Андреа, непроизвольно повышая интонацию до панической.

– То, что давно должен был, Дреа, – отвечаю я, впечатывая ее в стену, разделяющую гостиную и спальню. Она часто моргает, и я вижу, как в синих глазах сверкают слезы, но это не страх. Просто слишком много эмоций, с которыми она еще не умеет справляться. Я кладу ее ладони на свои плечи и целую в приоткрытые губы, проникая языком вглубь ее рта, захватывая и поглощая, стирая малейшие сомнения, впитывая в себя ее неуверенность, страхи, ее боль.

– Все хорошо, моя маленькая, – шепчу я, когда Дреа тихонько всхлипывает, упираясь ладонями в мою грудь. Я снова накрываю губами пухлые губки жадным, бесконечным поцелуем, не оставляющим ей ни малейшего шанса к сопротивлению. Сжимаю упругую грудь в обычном трикотажном бюстгальтере, нажимая большими пальцами на соски, и еще один протестующий вдох растворяется на моих губах, выпиваю ее волю глубокими глотками. Еще и еще. Она задыхается, когда я отпускаю ее губы. Халатик бесформенной тряпкой валяется на полу, на раскрасневшемся лице смесь желания и потрясения. Я улыбаюсь, медленно опускаясь на колени.