Падение Рыжего Орка

Как же твои драгоценные рестораны без тебя? И тебя сейчас накрыло. Потому что ангина — не шутка. И ты снова сейчас лежишь дома с температурой и слабостью. Потому что с ангиной не шутят, дружок. Ничего. Сейчас приеду. И выпорю! Как маленький, честное слово.

Варвара кивнула Виталию и развернулась. И услышала в спину негромкое:

— Послушай, Варя…

Обернулась через плечо.

— Что?

И снова это странное выражение глаз. Засунь его сам знаешь куда.

— Ничего, — покачал головой Виталий. — Осторожнее на дороге. Гололед.

И правда — гололед. Недавно была оттепель, а теперь подморозило.

__________

И снова гранитным обелиском сверкает у подъезда «эскалада». Значит, и в самом деле дома. И снова ей навстречу выкатывается детская коляска с полугодовалым карапузом. Варя придерживает дверь, пропускает. И входит внутрь.

И снова долго надрывается дверной звонок. И снова открывается дверь.

Вместо халата на нем — кое-как держащаяся на бедрах простынь. Там самая, которую Варя застилала. Вместо приветствия — дерганное движение головой. Читается однозначно. Чего надо?

Варя не успевает ответить на незаданный вслух вопрос. Появляется еще один персонаж. За спиной Тина. Над его плечом — платиновые волосы, кукольное силиконовое лицо. Пухлые губы задают вопрос.

— Тиша, кто это?

Тиша. Тишенька. Тишка.

Он дергает плечом, сбрасывает пальцы с длинным затейливым маникюром.

— В спальне подожди.

Кто она? Жанна? Какая-то другая? Не разобрать. Что-то вдруг стало застилать глаза.

Девушка уходит, а Варя почему-то и зачем-то провожает ее взглядом. Чтобы на него не смотреть, наверное. Обнаженная. Идеальное тело. И неважно, силикон это или нет. Плевать.

Падает простынь, когда он опирается рукой о косяк. Как тогда. Снова.

И вот он стоит перед ней. Голый. С эрекцией. Чтобы не было ни малейших сомнений. Чтобы вот так вот — во всей откровенности, неприглядности. Чтобы без шансов усомниться и не поверить.

— Ну? Вопросы еще есть?

В нос ударяет запах спиртного. Пьян. Хотя какое это имеет значение? Никакого. Или имеет. Он же пьет антибиотики. У него же ангина. Нельзя же. Что же он делает? Нельзя же так…

И даже в этот момент она, идиотка, думает о его здоровье!

Прорывается острое желание ударить. Туда, в пах, в эту неприкрытую демонстрацию его подлости и предательства. Чтобы согнулся пополам от такой же острой боли, которая сейчас не дает дышать ей. Ударить. А потом еще за затылок схватить и коленом в лицо, чтобы сломать нос — как Коля учил. Чтобы захлебнулся собственной горячей кровью. Чтобы… чтобы…

Вместо этого она со всего размаху отвешивает ему звонкую пощечину. Как девочка. Как долбанная девочка!

Его голова дергается. На какое-то краткое время ей кажется, что он сейчас ударит ее в ответ — так темно и страшно полыхнули его глаза.