Спаситель под личиной, или Неправильный орк

— Я — девушка, — будь что будет, но пора уже открыть ему правду.

— Да, девушка. Сейчас ты — девушка. И это меня совершенно сбило с толку. Пойми, ты был настолько убедителен, что я не просто поверил, я забыл напрочь, кто ты на самом деле! Когда ты был орком или изображал стражника — я сразу видел, замечал какую-то неправильность. Но сейчас… Ты не просто выглядишь, как девушка — ты двигаешься как девушка, говоришь как девушка, ведёшь себя как девушка. Ты даже пахнешь как девушка! Прости, но даже парень Элай казался не настолько настоящим, как девушка Элла.

— Элайора, — поправила я.

— Что?

— Меня зовут Элайора. Это моё настоящее имя. Я — средняя дочь виконта Грахэймского. Меня продали в жёны наследнику герцога Кенастонского, который уже убил двух жён. Поэтому я и сбежала!

Вот и сказала. Зажмурилась, ожидая реакции дракона, которому так долго морочила голову. Если он больше не захочет меня знать — так мне и надо. Но я больше не могла молчать, видя, как он с ума сходит.

Тишина. Жду… Может, он улетел давно, но я стою и жду.

Большие ладони аккуратно легли на мои напряжённые плечи, голос Вэйланда едва слышно выдохнул:

— Повтори!

Приоткрыла один глаз — мужчина смотрел на меня недоверчиво, но с явной надеждой.

— Я девушка. И всегда ею была. С рождения. А Элай — это… личина. Как орк или орёл. Это правда. Если не веришь, спроси у дедушки.

— Он знал? Так, неважно, это потом. — Вэйланд продолжал вглядываться в моё лицо. — Значит, всё же девушка. Слава небесам, я не безумец и не извращенец.

И он вдруг прижал меня к себе, только на этот раз не для того, чтобы поцеловать. Наоборот, уткнулся мне подбородком в макушку и слегка покачал — Россина так иногда дракончика своего обнимает. А я стояла, уткнувшись носом в мужскую грудь — как же он всё-таки чудесно пахнет! — и не знала, что сказать или сделать, а Вэйланд тоже молчал.

Наконец, не выдержала.

— Ты сильно на меня сердишься?

— Очень сильно! — а голос почему-то звучал совсем не сердито. — Вот сейчас немного в себя приду, до конца всё осознаю, и ты прочувствуешь всю силу моего гнева. — И меня поцеловали в макушку.

Ещё немного постояли. Я уже не боялась, мне просто нравилось стоять так близко. Правда, какая-то небольшая странность не давала покоя, какая-то неправильность. Не сразу, но поняла — та выпуклость снова стала мягкой. Точь-в-точь как у меня, когда я картинку из атласа копировала. Непонятно как-то, нужно будет почитать, а то я только рисунки рассматривала.

— Почему? — прервал мои размышления вопрос.

— Что — почему?

— Почему ты не призналась сразу?

— Когда — сразу?

— Например, в лесу.

И вот сейчас ему придётся объяснять. И он вспомнит. И осознает. И будет смущён так же, как и я.