Хозяйка хищной космической оранжереи

 — Петуния, сидишь и не двигаешься, пока я тебя не осмотрел. Посадка была жесткой. Брат, шевелить ногами можешь?

— Да что ты у него спрашиваешь, — снова в проеме Лалу. — Тащим аккуратно и на землю, чтобы ложился на живот. Сидеть вряд ли сможет.

— Подождите, — к ним подбежала Лоли. — Можно его к катеру спиной. Он вроде в сознании.

— Нормально все, — прохрипел Лукер, — и сильнее прилетало.

Он с трудом оторвался от меня и выпрямился. Двигался как-то сжато. Видно, что боль сильную испытывал.

— Посмотри на меня, — Мити отодвинул кендалиек. — Не двоится в глазах?

— Нет, — Лукер поморщился, — но такое чувство, что мозги звенят. Как я этот хренов лютик не заметил?

— Да он из зарослей выстрелил, — Дупел открыл дверь с моей стороны. — Я закричал-то тебе скорее на рефлексах.

— Спасибо, брат, какой раз шкуру спасаешь, — выдохнул мой орш. — Поддержите, пока я выползать из этой консервной банки буду.

Мити и Лалу, цепко за него держась, потянули наружу. Лоли там уже постелила плед, на котором его и разместили, бережно и без резких движений.

— Ты как? — Дупел внимательно ощупывал меня на наличие ссадин, ушибов и переломов.

— Странно. Тошнит немного, — призналась.

— Так тогда иди сюда, сестренка, — он аккуратно взял меня под колени и за плечи и вытащил. Обошел катер и посадил рядом с Лукером.

Мити уже обкалывал моего орша. В воздухе неприятно пахло лекарством.

Лалу ему помогала с невозмутимым видом, по возможности стирая кровь с головы и обнажая края раны.

— Кости в норме, но шить действительно придется, — пробормотал наш медбрат. — Завтра весь день лежать, и только попробуй вылезти из палатки.

— Не вылезет, — пообещала я.

Мити улыбнулся и достал из своего огромного чемоданчика странную штуку, похожую на скоросшиватель.

— Лалу, держи его голову ровно, — скомандовал он. — Тебе с таким хладнокровием не цветы выращивать, а в мед поступать. Отличная операционная сестра бы вышла.

— Куда мне, сакали, я и баллы-то на биологию набрала, потому что Лоли меня за собой тянула. У нас она умная, а я смелая. Без неё я — пробка.

— А вот здесь не надо, — проворчал Дупел. — Умненькая ты у меня. И смелая. А кто против что скажет — пристрелю.

— Ты мне, сакали, все больше нравишься, — тихо засмеялась она.

Слушая их, я прикрыла глаза. Тошнило. Во рту такая горечь, что дышать сложно было.

Позыв за позывом. Сама не поняла, как меня вывернуло обедом наизнанку. Только и успела от Лукера отвернуться.

Голова кружилась так, что смотреть больно стало.

— Так, Лалу, дошивай Лукера, там несложно.

— Сдурел! — мгновенно испугалась она.

— Петунии плохо, что ты затряслась. Шей, ему не больно.

— Лалу, — зарычал мой орш.

— Все-все, шью, — быстро собралась она. — Потом не ворчи, что шов неровный. Хотя… легко здесь.