Опомнись, Филомена!

 – Не важно! В общем, Филомена, даже если, к моему ужасу, в игру вступит твое женское естество, в существовании которого я пока не уверен, тебе придется очень постараться, чтоб тишайший Муэрто одарил тебя своим вниманием.

Дож запахнул халат и распахнул двери спальни.

– Донна да Риальто, – кивнул он Мауре, – вашей госпоже надо принять ванну. Донна Маламоко, проводите меня.

Карла бросила на меня вопросительный взгляд, я пожала плечами. Щеки горели от стыда и обиды.

– Встретимся у гондолы, Таккола! – Подруга ринулась ко мне, за ней, пропустив в дверях дожа с синьориной Маламоко, вошло пятеро горничных, нагруженных одеждой.

– Заприте дверь. – Командирша принялась за дело. – Лу и Чечилия, в ванную, готовьте воду. Констанс, займись платьем, Ангела, постельное белье в стирку, Инес, помоги мне поднять донну догарессу.

– Или простыню прикажешь сжечь? – шепнула Маура, придерживая меня за плечи.

– Кровь куриная, – одними губами ответила я.

– А девушки настоящие. – Панеттоне украдкой зевнула. – Я подбирала их всю ночь.

– Прошлые уволены? – На ватных ногах я шла к ванной, и девушки придерживали меня за локти.

– Да. – Маура помогла мне опуститься в воду и подложила под затылок свернутую валиком ткань. – Страшно представить, какое змеиное гнездо свилось в личных покоях его серенити при попустительстве управляющего. Уволены все. За небрежение обязанностями, за наглость и своеволие. А две из них, некие Джина и Клаудия, взяты под стражу по обвинению в воровстве. Эти… путтана, вообрази, стащили некие кольца из шкатулки его безмятежности и похвалялись близостью с хозяином, поднимая свой статус среди товарок.

– Это Чезаре так сказал?

– Еще не хватало его серенити разбираться со слугами! Запомни, Филомена, дож не должен вникать в подобные мелочи.

– Тогда ты не можешь обвинять девиц в воровстве.

– А ты можешь обвинять супруга в том, что он гадит там, где спит?! – Маура почти орала, горничные вжали головы в плечи. – Джину и Клаудию уже допросили, Таккола лично проводила дознание. Их вина несомненна, и они понесут заслуженное наказание.

– Донна да Риальто, – одна из девушек держала на весу корзину с платьем и полынью, – что делать с этим?

– С чем? – Маура посмотрела на меня. – Что случилось, Филомена? Можешь не опасаться, твои слова не выйдут за пределы покоев, наши новые горничные преданы своей догарессе.

И я, краснея и запинаясь, рассказала ей об отравлении и о том, что Чезаре, по его словам, всю ночь возился с моей рвотой.

– Сегодня есть не будешь, – решила командирша, – зятек прав, твой желудок следует поберечь.

Я рассказала о консумационной комиссии.