Опомнись, Филомена!

Обычный мужчина, высокий и худой, с мышцами хорошего пловца и золотистым загаром. Что-то там курчавилось на груди, спускаясь к поясу пижамы. Стронцо! Супруг был в пижаме в отличие от меня.

Я вцепилась в одеяло двумя руками, испуганно глядя, как четверо синьоров приближаются к балдахину.

– Пустое, – прошелестел князь, наклонился и одним плавным рывком выдернул из-под меня простыню.

Белую, в красных разводах.

Как мне стало стыдно! Чудовищно, нечеловечески. Щеки опалил жар, тело сковало холодом, даже зубы клацнули от дрожи.

Экселленсе скорбно хмыкнул:

– Бедное создание.

– Она не страдала, – заверил дож с холодной улыбкой. – Не более, чем было необходимо.

Я прислушалась к телесным ощущениям. Страдала я или нет? Болел живот, гадко и ноюще, еще саднило горло, и вкус во рту был мерзейший, будто там справила новоселье семья кальмаров, а после несколько поколений хоронили там же усопших родичей.

– Цель оправдывает средства? – Усмешка князя была на несколько градусов холоднее. – Что ж, синьоры, высочайший брак свершился, не будем далее утомлять новобрачных своим присутствием.

Мадичи разжал пальцы, выпуская простыню на пол, нижайше мне поклонился и покинул спальню. Прочие «граждане» отправились за ним.

– Гаденыш, – сообщил Чезаре закрытой двери. – И почему никто не предупредил, что эта развалина выглядит лучше меня?

Дурацкий вопрос, у меня была дюжина лучших. Например, желает ли дражайший супруг быть похороненным на родине или в усыпальнице дожей в Аквадорате? Не будет ли он возражать против украшения залы Большого Совета собственными кишками? И какой танец он желает на своей могиле в моем исполнении, тарантеллу или гильярду?

Я спросила:

– Где моя одежда?

Чезаре как раз отодвигал стенную панель на противоположной от гардеробной стены.

– Здесь. – Он вытянул за ручку плетеную корзину, из которой торчал сноп какой-то травы. – Это полынь, я решил, что ее запах должен перебить вонь. Но кто мог ожидать, что проверять консумацию явится сам экселленсе?

– Вонь чего?

Тишайший фыркнул:

– Ты, драгоценная супруга, блевала часа четыре без пауз.

– После того, как ты меня обесчестил?

– После того, как налопалась чего-то отравленного, стоило мне оставить тебя без присмотра на три четверти часа.

Он развернул аквамариновый шелк и уставился на него с видом естествоиспытателя. Меня замутило:

– Тартолини и виноград.

– Что из этого что, уже не понять. Да и не важно. – Дож бросил платье в корзину. – Сегодня не ешь ничего, только пей. Артуро выделит твоим фрейлинам несколько кувшинов воды, вечером…

– Твои яства не проверяют перед подачей?

– Обычно да, но вчера, по досадной случайности, обоих дежурных проверяльщиков скосила инфлюэнца. Ты поняла? Ни крошки из чужих рук, ни глотка.