Опьяненный любовью

Клянусь тебе, леди Сьюзен не нужна моя любовь. Ей нужно надежное, респектабельное положение в обществе, и я могу ей его предложить. Все складывается как нельзя лучше.

Да, Гарри все, конечно, куда глубже понимает. Только что он говорил совершенно непостижимые вещи, но откуда ей было знать о жизни в свете? Весь свет для нее начинался и заканчивался Гарри.

– Надеюсь, ты прав. И все же сомневаюсь, что она придет в восторг видеть твою любовницу у себя под носом.

Гарри ухмыльнулся.

– Напротив, думаю, она будет безумно этому рада. А твое присутствие послужит залогом того, что я сведу до минимума визиты в ее постель, ну разве что для зачатия наследника.

«Значит, Розамунда все-таки права».

– Но если ты почувствуешь себя… неуютно, неудобно, что ли, то всегда сможешь переселиться в любой другой дом в моих поместьях. – Гарри внезапно нахмурился, как будто какая-то неприятная мысль пришла ему в голову. – Возможно, тебе и Гарриет действительно лучше будет разместиться где-нибудь еще, хотя бы на то время, пока моя мать, невестка и племянницы будут наезжать в Дэрроу-Холл.

Ах да! Она же совсем забыла о его семье. Пен вспомнила мать Гарри, элегантную, но очень бледную пожилую даму на семейной скамье в церкви или натянуто улыбающуюся в ходе праздничных поздравлений арендаторов. Летицию Пен не знала совсем. Она вышла замуж за Уолтера несколькими годами раньше, чем Пен покинула Дэрроу, но бо́льшую часть времени проводила в Лондоне.

– Твои племянницы, наверное, ровесницы Гарриет? – Пен судорожно проглотила комок, внезапно подступивший к горлу. – Вряд ли твоей матери или невестке захочется общаться с твоей… незаконной дочерью.

«Именно незаконной и является Гарриет».

Лучше быть до конца честной и с ним, и с собой. Семейство Гарри явно не станет демонстрировать ей свои светские манеры.

Было видно, что Гарри не на шутку рассердился.

– Гарриет – моя дочь и внучка моей матери.

– Незаконная. А я знаю законы этого мира, Гарри.

Он не стал спорить. Просто, стиснув зубы, отвернулся. Он прекрасно понимал, что Пен права.

Наверное, с минуту Гарри молчал, потом заговорил снова, и его голос звучал устало и как-то безнадежно.

– Возможно, мне удастся убедить Летицию с девочками переехать в наш лондонский дом, хотя Лондон – не лучшее место для девочек. Воздух отвратительный, и этот нескончаемый шум от экипажей, лошадей, людей.

Они подошли к приюту. Пен остановилась в тени большого дуба на тот случай, если кто-то в доме еще не спит и глазеет в окно.

Примет ли ее и Гарриет его семейство или отвергнет, не имело большого значения.

– Я не могу уехать из Литтл-Падлдона, Гарри. Я здесь очень нужна, особенно сейчас. Скоро сбор урожая. У меня много работы.

Гарри хмуро взглянул на нее.

– Но ты нужна и мне, Пен. И мне нужна Гарриет. Я ее отец.