Операция «Смоленский капкан», или Пропавший обоз НКВД

Дело в том, что Тамарка — основатель и полноправная хозяйка сети антикварных магазинов и по работе много времени проводит в зарубежных командировках. Так что не виделись мы целую вечность. Сказать, что вопрос Томы по поводу нашей семейной реликвии поставил меня в тупик, я не могу. Шкаф этот привёз из Германии мой дед, который во время войны командовал танковой дивизией на 2-м Белорусском фронте, а после Победы был военным комендантом города Гюстрова. По рассказам предков, этот трофей был вывезен дедом из загородной резиденции самого рейхсмаршала Германа Геринга. Так что интерес к этому гардеробу со стороны такой прожжённой акулы антикварного бизнеса, как Тамарка, был, на мой взгляд, вполне закономерен.

…Выпив по рюмочке за встречу и закусив ароматными беляшами, мы вышли на берег озера покурить.

— Наташка, ты не поверишь, но я раскопала в Штатах старикашку «весом» в одиннадцать миллиардов долларов. Так вот, он просто тронутый на тему Третьего Рейха. Особенно шизеет от предметов, принадлежащих именно Герингу. А если бы ты видела его коллекцию мейсенского фарфора! Мечта! Наташ, ну продай ты мне этот шкаф. Отреставрировать, цены ему не будет. Американец такой экземпляр с руками оторвёт. А я у него под это дело кое-что из фарфора зацеплю. Ну, скажи, на кой чёрт тебе этот деревянный гроб сдался? — продолжала канючить подруга.

— Ты же знаешь, он не продаётся. А впрочем, — задумалась я на минуту, — услуга за услугу.

— Проси что хочешь. Ты меня знаешь, если в моих силах…

— Мне по работе кое-какая информация в ближайшее время понадобится. Меня будут интересовать любые документы, связанные… — я на мгновение задумалась. — B общем, потом определюсь. Вот тогда и потрясёшь хорошенько своего заокеанского миллиардера.

— Так, ты в своей «конторе» в сто раз больше нароешь, — удивилась Томка.

— В сто раз больше, это точно. Только тут дело, как ты понимаешь, не в количестве, а в качестве. И частенько, как водится, положительный результат может зависеть от одного единственного клочка бумаги, а его как раз в наших архивах может и не оказаться. Ты же знаешь, сколько поистине бесценных документов после войны америкосы хапнуть успели, страшно подумать. А сколько, вообще, всего осталось в так называемых союзнических оккупационных зонах, представляешь?

— Вообще-то, старикашка он, конечно, прижимистый, но, думаю, узнав про твой шкаф, немного расслабится. Обещать не буду, но попробую.

— Коновалова ко мне! — мощной, по-борцовски широкой рукой начальник 4 Управления НКВД СССР осторожно положил телефонную трубку.

— Разрешите? — открыл дверь в кабинет высокий и худой, как жердь, капитан с бледным лицом и светло-серыми умными глазами.