Операция «Антитеррор»

Все переговоры в дальнейшем будут вестись только через сотовую связь.

Рино и Шпинько занимали все те же позиции, на которые я их и послал. Исмаил стоял чуть в стороне на одном колене, положив ствол на перила и держа на прицеле офицера. Ингуш зловеще улыбался. Он хорошо знал, что «винторезу» бронежилет – не помеха. Зачем только омоновец таскает лишнюю тяжесть...

Я оглянулся. За стеклами автобуса маячат фигуры еще двоих боевиков, с которыми я с утра так и не успел познакомиться. Можно было бы воспользоваться моментом, пока силы разбросаны, и попытаться захватить автобус. Но стоит он слишком близко. Если я уложу двух охранников, то остальные боевики начнут стрелять сквозь стекла по пассажирам. Слишком велик риск, даже если Леня поддержит огнем сверху.

А предпринимать следовало что-то срочно.

Вообще я чувствовал, что просто теряюсь в сложившейся ситуации. Это оттого, что пришлось заниматься не своим делом. Мое дело, которому меня долго и качественно учили, в том состоит, чтобы совершать диверсии. А вот предотвращать их, причем предотвращать так, чтобы заложники не пострадали, – этому обучают специальные антитеррористические подразделения типа знаменитых «Альфы» или «Вымпела». Разные у нас несколько профили.

– Слышишь, мент... Связь только по телефону. И еще... Убери своих снайперов. Первый же выстрел, и за него будет расстрелян один заложник, – продолжала Гаврош-Мария переговоры. – Я сейчас встаю и отхожу. Предупреди, чтобы не стреляли. Ты тоже пока под прицелом.

– Я слышу. Вставай смело... Я же не прячусь...

Мария встала. Но вставала она не совсем уверенно. Очевидно, она сама имела склонность к выстрелам после обещания не стрелять. Иначе смелее бы вставала и больше бы доверяла.

По идее если снайпер Исмаил на прицеле у омоновского снайпера, то вполне можно было бы и перебить террористов, если бы не заложники. Одновременные выстрелы в Исмаила, Марию, капитана и Рино – и моментальный штурм. Но для штурма следовало подослать группу омоновцев ближе. Хотя бы по льду. Подполковник постарался бы этого «не заметить».

Мария с омоновцем смотрят друг на друга долго. Своего рода демонстрация силы через взгляд с расстояния двадцати метров.

– Ты так и не выскажешь свои требования? – Офицер озабочен. Он тоже не психолог, специализирующийся на гашении агрессии в людях – таких готовят только в «Альфе», – и не способен на ведение подобных переговоров. Он больше сродни мне, только элитностью и уровнем обучения пониже. Меньше средств тратит государство на обучение офицера ОМОНа, чем на обучение офицера спецназа ГРУ. Преподаватели и преподавание у них не того уровня. Соответственно, и результаты обучения ниже. Впрочем, и профиль у него несколько иной.