Операция «Аутодафе»

Вот, пожалуй, — я поискал глазами вокруг себя, — тем, кухонным тесаком. А затем…

— Не на-а-адо!!! — гнусаво возопил «рыжий». — Умоляю вас, не надо-о-о!!! Мы больше не будем!!!

— У-у-у-у-у-у!!! — тоненько, на одной ноте завыл «мартышка».

— А больше и не надо! — кровожадно вперившись в «рыжего», проскрежетал я. — Вы и так наворотили хуже некуда!.. Хотя, — тут я изобразил некоторое колебание. — Если вы быстро, без утайки назовете заказчика похищения — вышеозначенные процедуры будут отменены. Колитесь в темпе. Это ваш последний шанс. Считаю до трех, раз…

— Вот он!.. Вот он! — наперебой завопили оба пленника, указывая подбородками друг на друга.

— Не понял! — опешил я. — Ну-ка, по очереди, внятно, предельно откровенно. Начнем с тебя, — я указал пальцем на «мартышку».

Заикаясь и давясь соплями, тот начал усердно «колоться». Вслед за ним то же самое проделал «рыжий». Если суммировать их откровения, отбросить словесную шелуху, злобную ругань в адрес друг друга и слезные мольбы о пощаде, то получалась следующая картина.

Подруга Ирины Светлана Воробьева регулярно тусовалась в «Арлекино» и любила «побаловаться» в рулетку. (При клубе функционировало небольшое казино.) Неделю назад она проигралась в пух и прах, спустив все свои деньги и ценности, вплоть до золотой цепочки от нательного крестика. Заняла по сто долларов у местных авторитетов: Валерия Пичугина («рыжего») и Виталия Хрякова («мартышки»). В качестве залога предложила собственное тело, а полученные деньги снова продула. Выждав несколько дней и не получив назад «свои кровные», означенные авторитеты решили использовать Воробьеву в качестве «общаковой подстилки» (пока не надоест). А потом отправить на панель — пускай отрабатывает злосчастные двести баксов с процентами! Настолько чудовищными, что рассчитаться она смогла бы в лучшем случае через год… (Такие вот предприимчивые молодые люди. Господи! Куда мир катится?! — Д.К.)… Шестнадцатилетнюю Свету подобная участь отнюдь не вдохновила, по дороге на «общаковую хату» она исхитрилась удрать от суровых кредиторов и укрылась на квартире подруги Иры. Остальное читателю известно.

Выслушав «исповеди» обоих мерзавцев, я с минуту подумал, отстегнул наручники, коротко проинструктировал «авторитетов» и грозно пообещал:

— Ежели что не так — подарю вас знакомым азерам. Будете у них общаковыми пидорами, — и, не давая подняться с колен, пинками погнал Пичугина с Хряковым в комнату к девочкам.

При виде нас Ира округлила рот буквой «О», а ее хорошенькая, светловолосая подруга принялась усиленно тереть глаза и щипать себя за нос (наверное, решила, будто ей померещилось).