Опера вызывали?!

Хотел же красиво все, но попойка с папой спутала мне все планы. И я понимал, что парочка из нас получалась не каноничная, но пьяное предложение я бы себе не простил.

Кольцо лежало на месте, и я облегченно выдохнул.

— Пельмешка, — блаженно протянул я, прижимая ее к себе.

— Жень, ты слышал, что я сказала? — пробурчала она мне в шею.

— Нет. Повтори, а? — попросил я.

Послышалось обиженное сопение, Цветочек явно боролась с собой, но повторила:

— Опер Чингачгук, я не знаю, как ты это сделал, но я тебя люблю. И ты мой. Весь. Понял?

— Понял! Весь твой.

Сердце грохотало о ребра, грозя сломать их к чертовой матери, а я решил, что, несмотря на дикое похмелье, это утро было самым счастливым в моей жизни.

Лиля обняла меня, подвинулась ближе, поцеловала куда-то в подбородок и полюбопытствовала:

— Водички?"

"— И побольше, — согласился с ней, мысленно клянясь самому себе, что пить больше не буду. Никогда!

Лиля вынырнула из моих объятий, заправила за ушко прядь волос и ушла в кухню. А вернулась с огромной кружкой чистой воды и таблеткой «от головы».

— Если хочешь принять душ, то иди сейчас. Скоро родители проснутся. Хотя, — она звонко и весело рассмеялась, — ты вчера папу так напоил, что он до обеда спать будет.

Я залпом выпил все, отдышался и признался:

— Это не я его напоил, а он меня. Стратегический ход, дабы развязать мне язык и удостовериться, что мои намерения действительно серьезные.

Я все еще не был уверен, что выжил после вчерашнего и что признание Лили мне не почудилось.

Покосился на ее смущенную мордашку, и дыхание перехватило. Хотел каждое утро ее рядом видеть. Засыпать и просыпаться с ней. Семью хотел, настоящую, свадьбу, кольца… И дочку с такими же голубыми глазами и упрямо надутыми губками.

— Выходи за меня замуж, — ляпнул я раньше, чем мозг успел напомнить, что я хотел все правильно и романтично сделать.

— Громов, ты не проспался еще? — вспыхнула пельмешка.

Ее глаза округлились, губки удивленно приоткрылись, а ручки задрожали.

Я, кряхтя, поднялся, подождал, пока пройдет приступ головной боли, и сразу же упал на колени. Достал из кармана бархатную коробочку, открыл и посмотрел ей в глаза:

— Знаю, что дурак, гад и вот это вот все. И предложения ты другого достойна, а не как я. Я тебе потом правильное сделаю. Но я тебя люблю, Лиль. Как ненормальный, не могу без тебя. Последние два дня совсем труба была, просыпался утром, а тебя нет.

Она молчала, как завороженная глядя на кольцо в моей руке, а я продолжал:

— Меня не жалеешь, пожалей Паню, ему каждое утро приходилось мои страдания выслушивать. Вообще теперь без тебя не могу. Выходи за меня, а?

Романтик в моей голове просто выстрелил себе в упор, не выдержав такого произвола. Плевать. Потом ей ресторан организую, праздник, предложение, все, чего она заслуживает.