Опера вызывали?!

Обозначить рамки и границы, сообщить, что он только мой, а дальше будь что будет. Но лично. Мне нужно было видеть его глаза.

В понедельник, встретив Полину, которая была неприлично счастлива, я отправилась на пару к «уголовнику», который тоже сиял так, что глаза слепило, и окончательно уверилась в правильности своего решения.

Если получилось у Полины с Русланом Евгеньевичем, то и у нас получится.

Но позвонить и даже написать Громову не получилось. Днем мне было банально некогда, а после занятий я сама позвонила Громову.

— Пельмешка моя, — промурлыкал он в трубку.

— Привет, — смущаясь, прошептала я, — ты на работе?

— Как всегда. Тебя забрать с занятий?

— Нет, мне в библиотеку нужно, все преподаватели как с ума сошли, — пожаловалась я.

— Я могу чем-то помочь? — деловито осведомился мой опер.

— Ничем, мы сами. Я вечером позвоню, когда домой приеду. У меня три процента заряда в телефоне осталось, — отчиталась я.

— Когда ты освободишься? — хрипло и как-то напряженно поинтересовался у меня Громов.

— Часа через три, — прикинула я.

— Жду звонка, Цветочек.

— Я соскучилась, — призналась я, понимая, что мои щеки запылали.

Прижала ладонь и зажмурилась, слушая абсолютную тишину в трубке. Оторвала ее от уха и поняла, что мой телефон не подавал признаков жизни. Батарея разрядилась окончательно.

Вздохнула, спрятала телефон и пошла со своими однокурсниками в библиотеку — делать домашнее задание.

Сказав Гению, что освобожусь часа через три, я явно погорячилась. Учитывая, что задание мы делали коллективным разумом и информацию искали дружным фронтом, мы все равно потратили пять часов.

Домой я возвращалась злая и выжатая как лимон. С трудом передвигая ноги и безбожно зевая, вспоминала, куда убрала зарядное устройство.

Несмотря на усталость, мне очень хотелось встретиться с Женей. Поднялась на пятый этаж, постучала, поленившись найти ключи, и застопорилась, когда дверь мне открыла очень обескураженная мама.

— Что случилось? — испугалась я, заглядывая в прихожую.

— Ты почему телефон отключила? — строго спросила родительница.

— Разрядился, — развела я руками.

— Входи, — велела мама.

Я сделала шаг, заперла дверь и осмотрелась. На коврике стояли очень знакомые кроссовки. И они точно не принадлежали папе.

Покосилась на вешалку и поняла, что мои подозрения оправдались, когда обнаружила куртку оперуполномоченного.

Мне как-то резко поплохело, я закусила губу и вопросительно посмотрела на маму.

— Я звонила, — напомнила она.

— Ага, — обалдело кивнула я.

Скинула обувь и быстрым шагом прошла в кухню, ожидая там увидеть как минимум бездыханное тело Громова, из которого папа уже делал чучело как боевой трофей.

Встала на пороге, не успев поймать упавшую на пол челюсть. За обеденным столом сидели папа и Громов.