Опера вызывали?!

— Мяу! — робко подал голос Паня, выглядывая из кухни.

— Признавайся, подглядывал? — усмехнулся я.

— М-р-р-р.

— Завидуй молча, — посоветовал я.

Быстро принял душ, обернул полотенце вокруг бедер, нашел сигареты, вышел на балкон, прикурил и с удовольствием затянулся.

Это был не конец. Наша проблема все еще торчала надоедливой и болючей занозой. Ее недоверие больно ранило, но я понимал ее чувства. Понимал и принимал. Знал, что сам виноват.

Ее штормило от собственных переживаний. Я видел, что Лиля хочет мне доверять. Видел в ее глазах огонь, в жестах и взглядах те же чувства, в которых сгорал я сам."

"А значит, Громов, тебе придется совершить еще один подвиг во имя своего и ее счастья. Убедить пельмешку в том, что, кроме нее, тебе больше никто не нужен.

Не словами. Это бесполезно. Слова ничего не значили, это я знал точно.

Только дела и поступки. В моей груди вдруг обнаружилась нежность. Столько, что затопила с головой. Щемящая нежность, которую хотелось выплеснуть, окутать ею Цветочка, спрятать от всех сомнений мира.

Докурив сигарету, я затушил ее о перила, выбросил, вздохнул и вернулся к ней. Забрался под простыню и дал себе волю.

Прижав ее, спящую, к себе, я еще долго гладил ее плечи, волосы…

Пока сам не уснул.

Глава 45

Лиля

Я медленно открыла один глаз, зевнула, чувствуя на своем животе собственнически расположенную ладонь оперуполномоченного, и облегченно выдохнула — спит.

Чингачгук не знал усталости и не ведал пощады, словно решил побить все рекорды и получить как минимум генеральские погоны в особых, эротических подвидах войск. Стало понятно: когда он говорил, что я попала под оперативно-розыскное иго, Гений не шутил. И дань требовал, как и обещал — несколько раз в день, прерывая сие действие сном или уходом на работу.

Вчера днем, после нашего жаркого «разговора», он дважды будил меня, напоминая, что уходит на работу. Дважды! Потому что я, видите ли, была сонная и могла не запомнить. Потом он же вероломно залез в мой рюкзак, нашел мой выключенный телефон, включил и отправил на него три СМС, в котором еще раз напоминал, да…

Проснувшись, я около часа читала все, что он написал мне за пять дней. То плакала, то смеялась, то краснела, почесывая за ушком разомлевшего Оккупанта.

А потом Женя вернулся с работы, и все повторилось. Я умирала в его объятиях, возрождалась, и так по кругу. Уже перед Паней было стыдно, честное слово. Кот так смотрел на нас в перерывах на еду, что даже извиниться захотелось.

Я, медленно, чтобы не разбудить Гения, повернулась, глянула на часы и снова сладко зевнула. Шесть утра. Идти на учебу не хотелось, но я и так пропустила очень много, нужно было наверстывать.

В выходные высплюсь. Сбегу от Громова и высплюсь!

Женя сладко спал, раскинувшись на кровати, как огромный кот.