Опера вызывали?!

А если «мое», значит, не отдам.

— Громов, ты неандерталец! — прокряхтела пельмешка. — Поставь меня на ноги, неудобно же!

Я ускорил шаг и через минуту поставил раскрасневшуюся, растрепанную и очень смущенную девушку на ноги. Прислонил к своей машине и поддержал, ожидая, пока у нее перестанет кружиться голова.

Подозреваю, что в тот момент я выглядел не особо адекватным, скорее совсем чокнутым, но спустя столько времени и моих бесплотных попыток хоть как-то обратить на себя ее внимание услышать такое признание было сродни выстрелу в упор. Прямо в сердце.

Переместил ладони ей на плечи и легонько сжал, сдерживая желание немедленно попробовать на вкус эти губы, которые мне во сне снились. Прижать ее к себе и не отпускать.

Лиля обхватила холодными ладонями мои запястья, а я понял, что боюсь. Боюсь, что она сейчас уйдет.

— Громов, не знаю, что ты там себе нафантазировал…

— Пельмешка, — только и смог выдавить я.

— Гений…

В груди сжалось, в штанах поднялась настоящая забастовка, в горле пересохло, а меня повело.

Наклонился, провел носом по ее щеке, вдыхая ее запах и снова улетая в космос. Лиля рвано выдохнула, задрожала и приоткрыла ротик.

Когда-нибудь эта упрямица признается себе и мне, что неравнодушна ко мне. И я ее добью, теперь точно.

Играть больше не хотелось. Хотелось чего-то большого, чистого и настоящего.

Потому что Лиля другая. Из другого теста. Не разовая девочка на одну ночь, а эксклюзив, который встречается раз в жизни.

И я буду последним придурком, если потеряю этот шанс.

Лиля повернула голову ко мне, выдохнула мне в щеку и вырубила мои тормоза к чертям собачьим.

Я поймал ее губы, переместил руку ей на шею и поцеловал. Так, как, наверное, еще никого не целовал. Скользнул языком в ротик, сплетаясь с ее и, кажется, снова с богом поздоровался.

Не бывает так! Или бывает?

Мозг отключился, а я с напором продолжал пробовать ее на вкус. Лиля уперлась ладошками мне в плечи и явно пыталась что-то сказать, но меня несло.

Я впечатал ее в свое тело так близко, как мог, продолжая целовать до искр из глаз. И она расслабилась. Выдохнула мне в губы и так ответила на поцелуй, что я чуть не кончил. Прямо на парковке возле парка. От поцелуя.

Она обняла меня за шею и тихо застонала, прогнулась, пока моя рука сама легла ей на бедро и прижала еще ближе.

Сладкая. Невыносимо сладкая.

Все, пельмешка, теперь у тебя есть свой личный карманный опер. Делай что хочешь, после такого поцелуя меня от тебя даже танк не оторвет.

И еще сильнее ее к себе прижал. В голове взрывались петарды, забастовка в штанах переросла в полномасштабный бунт, но мысли в голове кое-какие появились.

Больше всего на свете мне в тот момент хотелось снова закинуть ее на плечо, отнести к себе и довести до пика. И еще раз, а потом еще.