Опер с особым чутьем

 – И хрен догонишь, там тьма закоулков… Рахмонову помощь нужна, не продержится он один… Михалыч, я к Рахмонову, добро?

– Николай, сидеть! – встрепенулся Куренной.

Но опер уже решил. Он выбрался из-за беседки и, пригнувшись, побежал к узкому проходу между пристройкой и соседним зданием.

– Коляша, назад! – благим матом взревел Куренной. Он словно чувствовал, что сейчас произойдет. Золотницкий выбежал на открытое пространство. Пятнадцать метров, и все дела. Прогремела очередь. Золотницкий подбросил ноги – словно перепрыгивал через низко летящие пули. Вторая очередь, третья – он заорал, когда пули стали рвать одежду, извиваясь, повалился на колени, потом неловко – на бок. Пули рвали кожу, кромсали внутренности. Взревели луженые глотки, все дружно открыли огонь. Выжившие милиционеры поливали из автоматов. Пули со звоном отлетали от решетки, разбивали кирпичи. От стекла на окне давно остались воспоминания. Пот щипал глаза, Павел стоял на коленях, стрелял с обеих рук. Израсходовал обойму, вставил новую. Автоматчик не отвечал, самоубийцей он точно не был. В пристройке что-то упало, затопали сапоги.

– Вадим, они сейчас сбегут! – прокричал Павел. – Прикрывайте меня!

Плотный огонь не позволял грабителям высунуться. Горин помчался прыжками, перепрыгнул через мертвого Николая. За спиной орали, Кира призывала к осторожности. Волновалась, значит, за него… Горин невредимым добрался до проулка, влетел в темноту, споткнулся о выбоину в брусчатке. Вспыхнуло колено, превозмог боль, поднялся, побежал дальше. Проход к пристройке преграждали штабеля тары, пришлось огибать их. Под ногами хрустели обломки ящиков. Сзади кто-то бежал, силуэты очерчивались во мгле. Стреляли теперь слева! Что-то повалилось, рассыпалось. Прогремели короткие автоматные очереди. Убегали люди. В обойме осталось четыре патрона – маловато. Когда он выскочил из-за складированной тары, в районе пристройки уже никого не было. Сверкали пятки убегающих грабителей. И снова только контуры, ничего конкретного. Они оборачивались, отстреливались. Строения стояли густо – какие-то склады, подсобки. Павла обогнали милиционеры, припустили за бандитами. Пробежал еще кто-то. Он бросился к распахнутой двери.

– Живой… – простонал в темноте голос. Заворошилось что-то в груде металлолома, приподнялось. – Зацепило меня, кажется… Как поперли, давай палить, успел лишь раз выстрелить – и сюда… Они мимо пробежали, не стали добивать… Ох, черт, бедро, кажется, прострелили, больно…

Ничего, до свадьбы заживет. Убегали бандиты, похоже, налегке, добрый знак. Павел взлетел на крыльцо, ворвался внутрь. Фонарик уже в руке, аккумулятор новый – концентрированный луч света прорезал темноту. Дверной замок был сорван – видимо, сбили прикладами.