Опер. Под гнётом власти

Специально заходил в допросную, когда там кололи какого-нибудь мудака и срывал свою злобу на нём.

Наверное, Лиза была тем самым буфером, сдерживающим его от ярости и беспредела, к которому неизменно толкали власть и безграничные возможности. Трудно устоять, когда понимаешь, что тебе за это ничего не будет. И чем сильнее кипит ярость внутри, тем больше хочется ломать и крошить всё вокруг.

Теперь, когда Лиза ушла, ему не хотелось возвращаться домой. Там больше никто не ждал. Самое страшное для такого человека, как Андрей – одиночество. Оно сводит с ума. Оно лишает человечности. А у полковника Вербина и так её на дне осталось. Постоянное давление на психику и разум. Выход агрессии наружу просто необходим, но ему нужно держать лицо. И это тоже бесило.

Люди под таким прессом пускают себе пулю в висок. Не выдерживают. А он держался. Ради сына, ради неё. Знал, случись что с ним, им хреново придётся. Илье проще. У него мать есть. Получит образование и выбьется в люди. А Лизка? У неё никого нет. Никого, кто бы подал руку, когда упадёт. А она упадёт. Помогут. Зверья хватает.

Его вина. Не научил её ничему, не позволил доучиться. Прятал её от всего мира. Ну а как иначе, когда столько шакалов зубы на него точат. На него в открытую нападать не станут. Побоятся. Сразу будут метить по слабым местам. Вот и чах он над малышкой, как Кощей над своим златом.

Зря. Не нужно было вообще с ней связываться. Не стоило пускать её в сердце, где уже давно никого не было и всё в уголь превратилось. А она снова биться его заставила. Стучать в груди и гонять по венам кровь.

Дурак. Не надо было влюбляться. Для него это приговор. И не только для него.

– Слушай, Константиныч, разговор есть, – в кабинет неожиданно ворвался Миха. Без стука, лица на нём нет. Угрюмо склонив голову, прошёл к столу, сел на первый попавшийся стул. – Ты извини, что так залетел. Но мне нужно кое-что прояснить.

– И что же это такое, что ты заваливаешься ко мне, как к своей тёлке на свиданку? А? Совсем оборзел, Мих? – от созерцания новостей не оторвался, лишь недовольно покосился на помощника.

– Говорю же. Важное дело.

– Я тут девку твою видел. Ту самую, из-за которой ты… – Миха кашлянул в кулак, не решившись озвучить то, что в стенах отдела озвучивать у них не принято. – Ну, эту. Лизу.

– Ты из-за неё просил пробить эту бабку, да?

– Ты говорил, порвал с ней, с девчонкой этой?

– Говорил, – перещёлкнул канал, уже догадываясь, чего это Миха такой взвинченный.

– Но по ходу дела, у вас всё же отношения с ней, да?

– А я что, отчитываться перед тобой должен? Ты мне жена, что ли? С хрена ты заваливаешься ко мне и устраиваешь тут сцену ревности, блять?! – рывком повернул кресло, рявкнул на опера. – Или ты попутал чего, а, Миш?! Я тебе задание дал! Ты его выполнил?

Миха осел.