Опасный инстинкт (СИ)

Она не хотела потерять Оскара, но и жить так больше не могла.

— Прости меня, но я честна с тобой. Золушка облажалась, и карета превратилась в тыкву, и знаешь, я очень бы хотела отмотать сказку обратно.

Скорее всего, это конец. Логическое завершение их короткого романа. Оскар гордый мужчина, в жилах которого течёт восточная кровь, он не простит ей того, что она хоть и косвенно, но обозвала его неудачником.

Ева открыла шкаф и осмотрела свои скудные пожитки. Куда ей идти? Снова ехать к Але? Ну уж нет. Просить помощи у бывших «подруг» тоже бесполезно. О возвращении домой тоже не могло быть и речи — только через её труп. Даже нет несчастных пары тысяч, чтобы снять себе захудалый номер в каком-нибудь вшивом хостеле.

Может, обратиться к экстрасенсу? Явно в её карму вмешалась нечистая. Может, её прокляла одна из бывших тёлок Омарова? А что, чёрная магия сейчас на пике популярности, у любой уважающей себя девушки в дамской сумочке припрятаны засушенные лягушачьи головы, чтобы при удобном случае бросить ими в соперницу.

Или, может, сходить в церковь? Хотя с её списком грехов вход в это священное место ей категорически воспрещён.

Ева стрельнула взглядом на Оскара: тот стоял у окна, о чём-то сосредоточенно размышляя. На идеально слепленном лице играли желваки, и она ненароком подумала, что будь всё иначе, лет через десять она могла бы остепениться и родить ему прелестного сына… Но, конечно, здесь, в этой захолустной коммуналке, о таком раскладе не могло быть и речи.

Ева знала, что любовь зла, но убедилась в полной мере в этом только сейчас.

— Куда ты собираешься? — спросил он, наблюдая, как она складывает свои немногочисленные вещи в пакет с логотипом "ЗлатКо".

— Мне казалось, что после моих слов ты не захочешь меня больше видеть, — честно призналась Ева, засовывая халат, в котором когда-то убежала из дома Омарова. С тех пор прошёл всего лишь месяц, а казалось, что целая жизнь.

Вдруг Оскар резко отошел от окна, и Ева отшатнулась, решив, что он намерился её ударить — слишком его движение было порывистым, но Оскар её не ударил — тесно прижал к себе, уткнувшись носом в её макушку.

— Какая же ты дура! Думаешь, я тебя так просто отпущу? Я знал, чем может быть чреват наш роман, но пошёл на это, потому что буквально сошёл с ума, едва только увидел тебя тогда на пляже. Думаешь, мне не стыдно за то, что я не могу дать тебе всего того, чего ты заслуживаешь? Шубы, бриллианты, дорогие рестораны. Я бы кинул всё это к твоим ногам, но увы, пока мне нечего предложить тебе кроме своей любви.

— Любовь — это прекрасно, Оскар, но ей одной не будешь сыт! Я не хочу, чтобы ты считал меня продажной шкурой, но я никогда и не говорила, что святая.