Опасность

У столов, где собралась изрядная толпа, при виде его раздался приглушенный шепоток. Себастиан понял, что слух о предстоящей дуэли, по всей вероятности, уже добрался до каждого клуба в Сент-Джеймсе.

Высокий стройный блондин оторвался от игры в вист и устремился навстречу Себастиану. Тот пристально посмотрел на него и с облегчением увидел, что взгляд Гаррика Саттона сегодня вполне ясный. В последнее время Саттон слишком пристрастился к джину — привычка, приобретенная им во время войны.

— Ты здесь, Эйнджелстоун? А я думал, ты дома, готовишься к предстоящей дуэли.

— Я передумал, Саттон. Никакой дуэли не будет. И я хотел бы, чтобы ты, как один из моих секундантов, принес мистеру Тревору Мерривезеру мои извинения.

Гаррик разинул рот от удивления. Себастиан улыбнулся. Стоило извиниться перед молодым Мерривезером хотя бы ради того, чтобы посмотреть, какое ошеломляющее впечатление произведет на всех эта новость.

Гаррик был одним из немногих людей, кого Себастиан называл друзьями. Себастиан причислил его к этой группе избранных, потому что Гаррик оказался среди тех, кто без колебания принял Себастиана два года назад.

Проведя полжизни за границей, Себастиан вынужден был наконец вернуться в Англию. Быстро растущие капиталовложения могли принести успех только в Лондоне — центре общественной жизни, городе, который когда-то был так немилостив к его родителям.

Финансовое положение Себастиана было таково, что без каких-либо усилий могло привлечь к нему сколько угодно людей, жаждущих завести с ним знакомство. Но он знал, что за спиной все они звали его флитвудским ублюдком и самозабвенно обсуждали давешнюю скандальную связь его отца с актрисой. Они сплетничали и о том, что титул отойдет к кузену Себастиана, Джереми, потому что Джонатан Флитвуд якобы запятнал свое имя неблаговидной историей с какой-то актеркой.

В то время Гаррик, один из немногих, не хотел от Себастиана ничего, кроме дружбы. И он, почти единственный, не питал интереса к старой скандальной истории и не задавался вопросом, законнорожденный Себастиан сын или нет.

Гаррик привез с войны глубокие, невидимые глазу раны. Он инстинктивно чувствовал неразрывную связь с Себастианом, у которого таковых оказалось тоже немало. Ни тот, ни другой никогда не говорили о прошлом. В этом не было необходимости.

— Ты серьезно? — строго спросил Гаррик. — Мальчишка Мерривезер вызвал тебя из-за пустяка. Ты ведь ничем не оскорбил его, только потанцевал с сестрой.

— Знаю, — спокойно ответил Себастиан.

— И ты собираешься простить ему такую наглость?

— Юноша слишком горяч и не слишком сведущ в вопросах этикета. Гаррик фыркнул:

— Вот ты и преподай ему первый урок.

— Предоставлю это сделать кому-нибудь другому.

— Не понимаю.