Опасность

Очень может быть, что, узнав о смерти Рингкросса и Оксенхема, он вбил себе в голову, будто призрак Лилиан вернулся.

— Не он один верит в ее призрак, — напомнила ему Прюденс. — Тот бедняга, который представился слабоумным Хиггинсом, тоже был в этом уверен.

Себастиан еще раз прочитал записку.

— Одно из двух. Либо Блумфилд действительно сумасшедший, каким его считают, либо он прибег к хитрости, чтобы заманить вас в его дом.

— Хитрость?! А зачем меня туда заманивать?

— Не знаю. Но одна вы туда не поедете.

— Конечно, нет. Я возьму горничную.

— Нет, — отрезал Себастиан. — Вы возьмете меня.

— Я вовсе не уверена, что хочу вас с собой брать, милорд. В конце концов, это моя область расследования.

— В мое расследование вы без конца совали свой нос. — Себастиан сложил записку Блумфилда. — Самое малое, чем вы можете мне отплатить, — это позволить хоть чуточку сунуть нос и в ваши дела. А теперь прошу простить меня, дорогая. Я должен идти в свой клуб.

— Но Флауэрс прервал нас в самом интересном месте нашего разговора. Я хотела бы продолжить…

— Извините, Денси. Я договорился о встрече с Саттоном. — Себастиан легонько коснулся губами ее губ и направился к двери. — А еще я хочу посмотреть, так ли нервничает Келинг, как уверяет меня Уислкрофт.

— Уислкрофт считает, что он нервничает? — Прюденс вышла за Себастианом в холл. — Вы мне этого не говорили.

— Не представилось удобного случая. Если помните, когда я вернулся, вы развлекали мою тетку. — Себастиан взял из рук Флауэрса шляпу и перчатки. — Не ждите меня, мадам. Вернусь сегодня поздно.

— Эйнджелстоун, постойте. — Прюденс бросила быстрый взгляд на Флауэрса, который тут же сделал вид, что он глух как тетерев. Подойдя вплотную к Себастиану, она, понизив голос, сказала:

— Милорд, несколько минут назад мы коснулись очень интересных вещей в довольно важном разговоре. Я бы очень хотела его продолжить.

— Эйнджелстоун, вы меня избегаете?

— Конечно, нет, мадам. С чего бы?

Второй раз за сегодняшний день Себастиан убегал из дома. Когда он услышал, что Флауэрс закрыл за ним дверь, то вздохнул с облегчением. Меньше всего на свете ему хотелось бы закончить разговор, начатый до того, как принесли записку от Блумфилда. Хотя почему, он сам не мог понять. Знал только, что не желает, чтобы Прюденс опять мучила его каверзными вопросами, зачем он стремится продолжить расследование.

Он позволил ей считать, что ему доставляло удовольствие потакать ее капризам, но в глубине души понимал, что это не вся правда. Действительное положение вещей было таково: Прюденс стала настолько дорога ему, что приобрела над ним неограниченную власть. Он пошел бы на все, чтобы доставить ей радость. Эта мысль его беспокоила.