Опасность

Себастиан раздраженно взглянул на нее, но, когда она вытащила из кармана платок и промокнула уголок глаза, нахмурился:

— Черт побери, Денси, вы опять плачете?

— Нет. Конечно, нет. — Она спрятала платок обратно в карман. — Просто что-то попало в глаз. Теперь уже прошло.

Себастиан понял, что она обманывает его.

— Вы не понимаете… — грубо сказал он, не глядя на нее, боясь, что она снова заплачет. Прюденс фыркнула:

— Чего я не понимаю?

Себастиан изо всех сил попытался объяснить ей то, что сам осознал только сейчас:

— Когда я несколько минут назад бросился за тетушкой, я вовсе не горел желанием отомстить за прошлое.

— Если это действительно так, почему вы разозлились, когда она критиковала мои туалеты? — Голос Прюденс перестал дрожать.

Себастиан наконец решился бросить на нее взгляд. Он сделал это осторожно, от всей души надеясь, что глаза жены уже просохли.

Так оно и оказалось. Прюденс стояла, мрачно взирая на него и сложив руки на груди. Глаза ее за стеклами очков не были затуманены слезами. Они пристально следили за мужем.

Себастиан вздохнул с облегчением:

— Я рассердился только потому, что она оскорбила вас.

— И только? — Прюденс, казалось, была удивлена.

— Она не имела права разговаривать с вами в таком тоне. — Себастиан взглянул на Люцифера, который легко прыгнул ему на колени, и принялся гладить кота.

Прюденс улыбнулась, тоже вздохнув с облегчением:

— Ну что вы, Себастиан. Ее грубость не заслуживала подобного возмездия.

— Я в этом не уверен… — Себастиан помолчал. — А что еще за басни о ее любви к моему отцу?

— Моя интуиция и случайные слова, произнесенные ею до вашего вторжения, свидетельствуют, что это правда. — Прюденс уселась напротив мужа. — Какая грустная история, вы не находите?

— Не могу представить, чтобы моя тетка была в кого-то влюблена.

— А я могу. — Прюденс откинулась на спинку стула. — А сейчас давайте раз и навсегда решим, что нам делать с Джереми. Я не хочу, чтобы вы держали всех, в том числе и меня, в состоянии полной неизвестности только потому, что вас это забавляет.

Себастиан принялся поигрывать серебряной кружечкой, в которой он обычно растапливал сургуч.

— Пока что не знаю. Я все еще веду расследование.

— Это мне известно.. Но вы ему поможете, не так ли?

— Не возражаете, если я спрошу почему?

— Какое это имеет значение? — Себастиану вопрос явно не понравился.

Прюденс примирительно улыбнулась:

— Меня разбирает любопытство. Вы же понимаете почему. Скажите мне, вы хотите довести расследование до конца, потому что чувствуете ответственность перед семьей?

— Как вам такое в голову пришло? Конечно, нет! Выжидательная улыбка сменилась разочарованием.