Опасность

Но нечасто, и, судя по моему опыту, в таких делах они чрезвычайно редки.

Несколько секунд Прюденс размышляла над его словами.

— Я плохо знаю вашего кузена, но по его виду трудно предположить, что он способен убить человека. Он настоящий джентльмен.

Себастиан пристально вглядывался в пелену тумана.

— У любого человека можно найти достаточно причин для совершения убийства. Джентльмен может убить так же легко, как и всякий другой.

— Но какие, черт побери, могут быть мотивы для такого преступления? Зачем Джереми нужно было убивать Рингкросса?

— Не знаю. На многие вопросы пока нет ответа. Кроме всего прочего, мы должны выяснить, была ли какая-то связь между Джереми и Рингкроссом.

— Похоже, вы колеблетесь, Себастиан. Почему? Себастиан глянул через плечо:

— Я сегодня то и дело задаю себе вопрос, хочу ли я продолжать расследование.

— Так я и предполагала. — В голосе Прюденс послышалось сочувствие. — Прекрасно понимаю, почему вам не хотелось бы расследовать дело, в котором, возможно, замешан ваш родственник.

Губы Себастиана изогнулись в усмешке.

— Не поймите меня превратно, мадам. Мне глубоко безразлично то, что Джереми могут арестовать за убийство.

— Как вы можете такое говорить?! Он ведь ваш кузен!

— Ну и что? Думаете, меня волнует возможный скандал по поводу ареста одного из Флитвудов? Как бы не так! Забавно, и только.

— Но, Себастиан, ведь речь идет об убийстве!

— Я помню. — На губах Себастиана теперь играла дьявольская улыбка. — Интересно посмотреть, как будут чувствовать себя мегера Друцилла и мои остальные очаровательные родственнички, когда попадут на язычок высшему обществу.

— Себастиан, такого рода сплетни нанесут непоправимый вред семье.

— Скорее всего. Если Джереми арестуют за убийство, его мамашу наверняка изгонят из общества. Свет повернется к ней спиной — точно так же, как когда-то к моим родителям. Справедливость восторжествует.

Прюденс содрогнулась:

— Не может быть, чтобы вы этого хотели.

— Вы так считаете? — Себастиан продолжал гладить Люцифера. Золотое кольцо блестело в свете свечи.

— Вы глава семьи, Себастиан, — решительным голосом заявила Прюденс. — И сделаете все возможное, чтобы ее защитить.

Не сказав ни слова, Себастиан подошел к ней и схватил за плечи.

— Эта семья, — произнес он сквозь зубы, — состоит из вас и меня и, возможно, детей, которых нам посчастливится иметь. И мне наплевать, если даже всех проклятых Флитвудов вздернут на виселице.

— Не верю, что вы в самом деле хотите чего-либо подобного. Нельзя избавляться от родственников только потому, что они вам неприятны.

— Уверяю вас, Флитвуды без всяких угрызений совести избавились от моих родителей.

Прюденс обхватила его лицо руками.