Опасное сходство

— А вы понимаете, сколь неподобающе подобное влечение?

Элизабет тут же ощетинилась:

— Милорд, по-моему, вы меня оскорбляете!

— Какого черта вы до сих пор так обращаетесь ко мне? Мы давно уже перешли ту грань, за которой вам следует называть меня Натаньелом, и никак иначе! — объявил он, глядя на нее в упор.

— Это неприлично… — робко возразила она.

— А это еще неприличнее!"

"Он сжал ее в объятиях и впился в ее губы яростным поцелуем. Он много часов подряд сгорал от желания снова поцеловать Элизабет — и сейчас наконец воспользовался тем, что держал ее в своих объятиях. Куда подевались его всегдашние мягкость и деликатность? Его губы обходились с ней жестко и властно! Он набросился на нее, как ураган, который все сметает на своем пути. И ей оставалось лишь одно: прильнуть к его широким плечам. Весь окружающий мир как будто исчез, и остался только его страстный, требовательный поцелуй. Элизабет показалось, что она сейчас задохнется. У нее перехватило дыхание; ее всю обдало жаром, во всем мире для нее остались только губы Натаньела и его сильные, нежные руки, которыми он прижимал ее к себе… Руки ласкали нежные изгибы ее спины, спустились к ягодицам и захватили их в плен.

Вдруг он оторвался от нее, тяжело дыша; затем его губы двинулись вниз по ее стройной шее. Она инстинктивно выгнулась ему навстречу, подставляя себя его жарким ласкам. Ей показалось, будто она горит в огне. Вскинув руки, она сделала то, о чем давно мечтала: принялась перебирать пальцами его густые золотистые кудри. Когда его ладонь коснулась ее груди, а губы добрались до полоски обнаженной кожи над вырезом платья, она затрепетала.

— Элизабет, какая вы красавица! — хрипло прошептал он.

Его жаркое дыхание ласкало ее воспаленную кожу. Он ловко расстегнул на ней платье, спустил корсаж и рубашку, и его жадному взгляду предстала ее обнаженная грудь. Он захватил губами набухший розовый бутон соска и принялся ласкать его языком. Элизабет застонала от удовольствия. Ничего более приятного Элизабет в жизни не испытывала!

Она не могла даже подумать о том, чтобы отказать ему и себе в чувственном наслаждении! Поэтому она не сопротивлялась, когда граф подхватил ее на руки и, пронеся через всю комнату, бережно уложил на кушетку, стоящую у окна. Затем он ненадолго выпрямился, сбросил с себя жилет и сорвал через голову рубашку. Его грудь по-прежнему была перевязана; мускулистые плечи золотились в пламени свечей. Он опустился на колени рядом с кушеткой и посмотрел на нее глазами полными желания. Глубоко вздохнув, он снова занялся ее грудями. Не сводя с нее жаркого взгляда, он ласкал чувственные полушария.

Элизабет дрожала и стонала от прикосновений его пальцев, губ и языка.

— Натаньел…

— Да, Натаньел! — хрипло ответил он.