Опасная красота. Поцелуи Иуды

 — Ну разумеется, он хотел спасти свое любимое маленькое чудо, свою драгоценную крошку! Никто и никогда не догадался бы о том, какую дьявольскую комбинацию он провернул ради твоего спасения… Но он просчитался, потому что я все поняла. Все-все поняла! Анежка Гурович, а что Анежка Гурович? Глупая безмозглая корова! Так вы называете меня, да? Жирная Гурович! Вонючая Гурович! Ну разумеется, куда этой уродке Гурович до такой гладкой и сладенькой сучки, как ты?

По ее щекам крупным горохом катились слезы, а в следующее мгновение я увидела в пальцах-сардельках рукоятку тяжелого мясницкого ножа с острым лезвием.

— Ты! Ты отняла его у меня! — взвизгнула офицер Гурович. — Все, что мне было нужно — просто быть рядом с ним и тихонько любить его! Быть ему полезной! Преданно служить ему и его делу, удостаиваясь иногда его благодарности! Но ты все разрушила! Ты разрушила мою жизнь, ты хоть это понимаешь? Блудливая, нечистая, похотливая тварь! За что он тебя полюбил? За что? Почему тебе досталась это? Почему именно тебе, недостойной сифозной шлюшке? Ну почему?

И сестра Гурович разразилась бурными рыданиями, от которых тесак в ее руке заходил ходуном. Воспользовавшись тем, что в своем негодовании и праведном гневе она, кажется, позабыла обо всем на свете, я соскользнула со стола и сделала несколько неверных шажков к выходу из секционной.

Пока Анежка забылась в своем горе, нужно убираться от нее и как можно скорее!

Мне нужно выбраться отсюда, потому что все пугающее, с чем я сталкивалась до этого, ни в какое сравнение не идет с ней.

С ней — этой жутковатой, отталкивающей и явно не вполне нормальной женщиной, которая с нечеловеческой ненавистью взревновала ко мне Коула Тернера.

— Стой, — послышался прямо за моей спиной ее совершенно спокойный и хладнокровный голос, как будто она не ревела минуту назад, захлебываясь слезами и соплями. — Стой, иначе прямо сейчас этот тесак войдет в твою спину, как в масло! Знаешь, я выросла на ферме, и мой дедушка с детства учил меня забивать и освежевывать свиней. Ты мало чем отличаешься от грязной свиньи, шлюха, поэтому можешь не сомневаться — я не промахнусь!

Дрожа, точно в лихорадке, я медленно обернулась, чтобы встретить спокойный взгляд Анежки Гурович.

— Ты заплатишь за то, что встала между мной и им! — обдавая меня своим несвежим дыханием, промолвила она. — Ты пожалеешь, что не сдохла вчера.

И она сдернула с соседнего стола простыню, открывая обнаженное тело мертвого мужчины, лежащего на металлической каталке. Его лицо с закрытыми глазами было спокойным и благостным — тем страшнее выглядело то, что находилось ниже — изувеченное, исковерканное, изуродованное мясо. Кто бы не совершил над ним такое — он явно был не в себе.