Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Что это? — взвизгнула Виола, которая никак не ожидала подобного, и попыталась соскользнуть, но проделать это с мощной офицершей было невозможно. — Нет, он слишком… большой!

— Как раз, чтобы удовлетворить твою ненасытную щелку, курва! — сказала офицер Гурович и всадила искусственный член до самого упора. — Я убью тебя, ты поняла? Убью за то, что ты посмела встать между мной и им! Ты сдохнешь в страшных, страшных мучениях, уж я позабочусь об этом!

Орудуя фаллоимитатором во влагалище плачущей и стонущей Виолы Амато, другой рукой Анежка Гурович ласкала себя, представляя, что это нож, который входит в сердце Моники Калдер.

Нож входил и входил в мягкое влажное податливое сердце суки много-много раз, а потом оттуда брызнуло что-то клейкое, прозрачное, и, слизав эту влагу и из щели, и с какого-то слишком толстого и продолговатого ножа, Анежка Гурович, в экстазе закатив глаза, кончила так бурно, как не кончала еще в своей жизни никогда.

В следующую субботу в бар под фривольным названием «Лова Лова» я приехала со значительным опозданием. Честно говоря, и вовсе не хотела идти, но звонок Фелиции, которая заявила, что, «если ты, Калдер, не поднимешь свою задницу и живо не притащишь ее сюда, то я сделаю это сама!», скорректировал мои планы.

Как ни странно, местечко оказалось очень дерзким — с красными кожаными диванами, различными рисунками скелетов и всякими необычными деталями, вроде висящего на стене велосипеда и — прямо-таки забитом посетителями, видимо, соскучившимися по подобному.

Великолепная толпа танцевала и просто хорошо проводила время, и я как-то удивительно легко вписалась в эту тусовку наряду с Фелицией и тремя ее подругами — очень хорошими девчонками, двоих из которых я шапочно знала.

Лишь одно не давало мне покоя — радостные глаза Фели. Я никогда не видела ее такой сияющей, открытой, такой влюбленной и по-настоящему счастливой. Даже несмотря на громкую музыку, она успела все уши нам прожужжать о своем ненаглядном женихе. Похоже, Фелиция действительно влюбилась, по-настоящему влюбилась, может быть, впервые в жизни…

Она так сильно хотела мне угодить, загладить свою вину, и при этом выглядела такой восторженной, даже отдаленно не подозревающей, ради чего на ней женится Итан Энглер, что мне становилось все паршивее и паршивее.

Я точно знаю, что он ее не любит, что она для него — лишь прикрытие своей нетрадиционной ориентации, но я должна промолчать.

Страшно даже представить, что станет с ней, если заикнусь об этом…

Но, пожалуй, будет еще хуже и безжалостней, если я промолчу.