Опасная красота. Поцелуи Иуды

— Отпустила? — закричала Анежка, и с размаху ударила Виолу по щеке. — А это что? Это что такое, грязная шлюха? Разве порядочные женщины носят такой бюстгальтер?

Чувствуя непонятную взвинченность, сестра Гурович ухватила девушку за грудь, упакованную в бесстыдный лифчик, который практически не скрывал розоватые соски.

Полная, нежная, зовущая плоть, а пуще того дикий страх, застывший в глазах оступницы, как-то странно отдались внутри, и, к своему ужасу, Гурович почувствовала, что влажнеет, но остановиться уже не могла.

— Это что за трусики? — распаляя себя еще больше, сестра дернула тоненькие полоски стринг на бедрах Виолы, ткнув прямо девушке в выбритый лобок. — Такие носят только развратные, сластолюбивые… блудницы! И если ты надела на себя такое белье, значит, ты одна из них! Маленькая распущенная сучка! Мокрощелка! Давалка! Блядь! Ты даешь мужикам? Даешь себя трахать, да? Засовывать член в свои сладкие щелочки?

Девушка, прикрывая ладонями груди, билась в истерике, а Анежка осыпала ее самыми грязными, запретными словами, возбуждаясь все сильнее и сильнее.

Грязные слова всегда возбуждали Анежку Гурович.

Просунув свои толстые, мясистые пальцы Виоле между ног, офицерша нащупала клитор и грубо дернула.

— Что вы делаете, сестра? Не надо! — прорыдала Виола Амато, пытаясь сдвинуть ноги, но, не обращая внимания на ее сопротивление, сестра Гурович коротко ударила ее прямо по сухому междуножью.

— Заткни свой мерзкий, поганый рот, шлюшка! — приказала Анежка и, без труда раздвинув бедра Виолы, опустилась на колени и впилась ей между ног.

Чувствуя, как обмякает тело жертвы и увлажняются напряженные складки, Гурович с яростью вылизывала горячее лоно, оттягивая зубами половые губы, и просовывая свой толстый язык глубоко вовнутрь девушки, толкалась им в стенки влагалища.

Виола Амато уже не сопротивляясь. Прикрыв ресницы, она слабо подавалась навстречу сосущему и лижущему рту Анежки и глухо постанывала.

— Твоей дырочке нравится мой рот, а шлюха? — смакуя текущий из девушки нектар, спрашивала задыхающаяся сестра Гурович, грубо сжимая бедра Виолы. — Испорченная дрянь! Мужики когда-нибудь делали с тобой подобное?

— Н-н-н-нет… — прошептала Амато — ляжки ее были широко разведены, а на щеках играл румянец."

"Она уже не сопротивлялась, когда Анежка поставила ее на колени и вынудила опереться локтями об пол, заставив высоко выпятить бедра, между которых во всей красе мокло в ее смазке и слюнях Гурович лоно, похожее на нежный розовый цветок в каплях росы.

И тогда офицер Анежка Гурович достала из своей сумки вибратор, который теперь постоянно носила с собой, плюнула на него и на четверть вставила в аппетитную зовущую, доверчиво раскрывшуюся перед ней щель.