Опасная красота. Поцелуи Иуды

Одним мощным рывком Его Высокопреосвященство Коул Тернер берет меня на руки и в изнеженном крене укладывает на узкую жесткую кровать. Но я как будто падаю в душистый и сладкий ворох сирени — так сладострастно и лакомо мне, когда он облизывает каждый пальчик на моих ногах, чтобы по икрам подняться выше и раздвинуть мои сомкнутые колени.

Льдясь, мое сердце стекает сладострастным водопадом сиреневого мороженого вниз, туда, где сочатся складочки, едва прикрытые тонкими трусиками, когда его прохладные губы влажно и бархатно скользят по внутренней стороне моих широко разведенных бедер.

Чем выше, тем медленнее — он меня мучает, и я изгибаюсь, прикусывая свое запястье, чтобы не застонать громко и душераздирающе, чтобы не начать, задыхаясь от вожделения, умолять его тронуть самое сосредоточие мое.

И, точно услышав, он прикасается к моему лону языком, вылизывая каждую складочку и лаская губами скользкий бугорок, проникая вглубь меня, туда, где горит и плавится исступленное, отстоявшееся желание ощутить его всего — всего, без остатка.

В дивном помрачении дикого возбуждения я, голая, опускаюсь на его твердый член бедрами, меж которых стоит шелковистая смазка и он гладко и благословенно входит в мое лоно до упора. Свешивая прилипшие к потной спине волосы, двигаюсь на нем, его сильные, чуткие пальцы сжимают мои влажные, тяжелые груди с потемневшими острыми сосками.

И когда темп переходит в бешеный галоп, когда океан в его глазах, от которых я ни на секунду не отрываю своих глаз, становится огненным, я отдираю от руки приклеенный туда пластырь телесного цвета с маленьким, но острым лезвием под ним и быстро, но глубоко провожу себе поверх ключицы.

Несколько тягучих, густых и липких капель моей крови падает на его обнаженный торс…

— Зачем ты это сделала? — хрипло выдыхает Коул Тернер.

— Я хочу принадлежать тебе… полностью… — шепчу и слизываю свою кровь с его же груди и впиваюсь в его губы кровавым поцелуем, чувствуя языком, как заостряются его клыки.

Будь у меня другой сорт крови, возможно, шанс сдержаться у него бы был…

Но у меня элитный, сладчайший для вампиров сорт — дигамма, и в одно мгновение я оказываюсь под ним, полностью придавленная весом его тела и яростным взглядом, в котором небеса и океан тонут в величественном и жутком Аромагедоне.

А в следующее мгновение Его Высокопреосвященство Коул Тернер впивается в мою изогнутую шею и жадными, ненасытными глотками пьёт мою кровь, вбиваясь в мое податливое, зудящее, алкающее его лоно и я в зените рвущегося в клочья, разлетающегося по всей вселенной на атомы мира кончаю снова и снова, бесконечно кончаю, выплескиваясь хлесткой, горячей струей.

— Что ты наделала, ангел мой? — шепчет кардинал, зализывая рану, которая почти мгновенно затягивается.