Опасная красота. Поцелуи Иуды

Тугая молния его форменных брюк.

Глядя на него снизу вверх, я облизала губы, чувствуя, что из меня сейчас буквально начнет течь на пол — настолько я была влажная.

В следующее мгновение Его Высокопреосвященство Коул Тернер взялся за печатку на безымянном пальце своей правой руки. Из-под золота тут же выступила кровь. Гримаса боли лишь на мгновение исказила его красивое лицо, и он снял кольцо.

— Отрекаюсь! — сказал кардинал, отведя руку в сторону, разжал пальцы и перстень земледельца, зазвенев, упал на выложенный плиткой мокрый пол душевой.

А на его безымянном пальце, в том месте, где оно было надето, остался страшный бугристый багрово-лиловый рубец, как будто палец откромсали, а затем опять приставили, но не особо аккуратно.

Поймав его руку, я провела по уродливому шраму языком, зализывая, а затем взяла в рот, мягко обволакивая его губами: вверх — вниз, вверх — вниз, наслаждаясь каждым движением и уже предвкушая на этом месте его…

Его восхитительный, великолепный стоящий член, по головке которого я провела кончиком языка, смакуя его вкус. Покрывая его нежными поцелуями, скользнула вниз, к основанию, ни на мгновение не отнимая своих влажных, жадных до него губ. Он был твердым, потрясающе твердым и безумно красивым, таким вкусным — не оторваться…

Чувствуя, как его рука легла на мои волосы, гладя и перебирая мокрые спутанные пряди, я подняла глаза, наслаждаясь затуманившимся взглядом кардинала Коула Тернера.

Упиваясь своей безоговорочной и безраздельной властью над ним, обхватила его член губами, сладко-сладко, медленно втягивая его в рот. Напряженная, горячая головка терлась о мое небо, когда я, не переставая у себя во рту ласкать его языком, изучая и запоминая каждый миллиметр его кожи, опустила пальцы на свои сочащиеся, болезненно-ноющие складочки."

"Впитывая его до самой гортани, я прикрыла ресницы, насаживаясь на его член ртом то глубоко, то поверхностно, то сильно, то мягко, понимая, что ничто не стоило этих ощущений, этой бархатной, изысканной нежности и взгляда его синих глаз, в котором наше единение было абсолютным. Понимая, что отныне и во веки веков — это мой, только мой мужчина…

И, изнемогая от слабых толчков, с которыми освободился от дикого напряжения низ моего живота, я ощутила во рту густой, терпкий, прохладный вкус, и в экстазе вобрала в себя до последней капли все, чем так щедро одарил меня Его Высокопреосвященство Коул Тернер.

ГЛАВА 22

Дождь

Огромный торт стоял на большой каталке, укрытой алой шелковой тканью. Три яруса красно-белого великолепия, украшенного розами и крупными ягодами клубники — именинник любил клубнику… и маленьких девочек.

Внутри торта находилась я.