Иван Опалин

Чихая, Опалин потащил из кучи новую пачку дел. Почти сплошь старая орфография: 18-й год, 19-й, когда многие еще не успели приноровиться к новым правилам. Кудрявятся упраздненные ять и фита, упрямо стоят i вместо и перед гласными и твердые знаки — в конце слов, после согласных. Банды, банды, банды. Убийства. Убит коммунист, ограблена почта, убито 7 человек, и дом сожжен дотла. Считают, что это дело рук Стрелка, который появился в округе. Приняты меры…

""Стоп, это какой еще Стрелок? Наш?""

В числе жертв — муж и жена Дементьевы, родители мужа и трое родственников семьи, прибывших из Петрограда. Родственники, вдова купца Благушина и двое ее сыновей, по слухам, привезли с собой какие-то ценности, спасаясь бегством. ""Это их и погубило, — мрачно подумал Опалин. — Не то место они выбрали, чтобы пересидеть"". Старший Дементьев — учитель в отставке, сын воевал, георгиевский кавалер, сначала находился в пехоте, позже летчик (в эпоху, когда парашютов еще не было, слово летчик звучало примерно так же, как и смертник). Да, мрачно подумал Опалин, на войне уцелел и домой вернулся, а убили бандиты. Почерк у того, кто заполнял бумаги, был ужасный, теперь Иван пролистывал их, почти не вчитываясь, и едва не напоролся на ржавую скрепку. Он сдавленно чертыхнулся и отдернул руку. Под скрепкой оказалась прикрепленная в качестве улики фотография, любительская, но очень четкая: двое сидят на садовой скамейке, у нее миловидное застенчивое личико и коса до пояса, у него — военная форма, георгиевский крестик, лихо заломленная фуражка. Счастливая пара, да и только; возле их ног свернулась большая собака. Но Опалин увидел фото — и остолбенел.

""Нет, этого не может быть…"""

"— Ваня! — весело крикнул с другого конца зала Антон Францевич — Я предлагаю прерваться и подумать о деле, то есть об обеде. Я разузнал, сегодня в столовой обещали сырники…

— Сейчас! — крикнул в ответ Опалин. — Я уже заканчиваю…

Он еще раз поглядел на фотографию, вернулся в начало дела и стал снова читать его, теперь уже внимательно. Дементьев Николай. Награжден за штыковую атаку, потом попросился в летчики, потом, после Февральской революции, — неизвестность. Ни слова о том, чтобы он служил в Красной армии. Вернулся домой за два дня до нападения бандитов. Убит ими, как и его жена. Агент, который вел дознание, брал показания у священника Авилова, который хорошо знал Дементьевых. Авилов… И зовут его, конечно, Игнатий.

""Летчик, — думал Опалин, насупившись, — ах, летчик… Не было его в доме. Наверное, когда он вернулся, то увидел уже пепелище… А священник солгал, что Николай погиб вместе со всеми, чтобы… ну, в общем, были причины, так сказать.