Иван Опалин

— Вам лучше вспомнить, где вы были вечером 3 февраля, — пробурчал Опалин. — Тогда еще сильный туман был.

— Скучный ты, — вздохнула Антонина. — Откуда я помню? Туман какой-то… — Она задумалась. — А ведь что-то неприятное с этим днем связано, — добавила она внезапно. — Точно, был ужасный туман, и я проиграла. Сначала выиграла, а потом проиграла. Почти триста рублей. Ух, как я была зла!

— Вы в карты играли?

— Да нет, какие карты! Я в карты не играю. Просто встретилась в ресторане с Шабертом — это член коллегии защитников, он помогал с делом Жени… Не смотри на меня так — Шаберту 78 лет уже, — добавила она, сердясь или делая вид, что сердится.

— Я ничего не имею против встреч в ресторанах, — проворчал Опалин. — А как вы Шаберту проиграли?

— Ну, там был бильярдный зал, и за одним столом играл человек, который почти всегда выигрывает. Авилов его зовут. Мы смотрели, как он играет, ну, слово за слово, стали спорить… противник тоже сильный был, но я-то знаю Авилова. Ну, не то что знаю, Женя иногда с ним играл… В общем, я два раза поставила на Авилова и выиграла, потом поставила третий — а он взял и проиграл. Нарочно проиграл, — я, знаешь, там немножко шумела, что сейчас опять выиграю. Ну вот, а он проиграл, чтобы я не шумела и чтобы выигрыш достался не мне. Я ему, конечно, все высказала, что о нем думаю… А он повернулся к Шаберту и говорит, что зря тот позволяет мне столько пить. Я ему хотела пощечину дать, — добавила Антонина жалобным голосом, — Авилову, не старику, конечно, но он меня так за руку схватил — я думала, сломает. Вот, смотри, — она подняла рукав и показала Опалину следы синяков на запястье, — до сих пор остались…

Говоря, она с удовлетворением отметила, что ее собеседник завороженно смотрит на нее; однако Антонина зря полагала, что являлась тому причиной. Из ее речи Опалин уразумел только то, что судьба на его стороне и что случай все выяснить о странном игроке сам приплыл ему в руки. Но жизнь приучила его к осторожности. Сначала он для отвода глаз задал несколько вопросов о Шаберте и лишь после этого заговорил об Авилове.

— Вот терпеть я не могу Аристарха, — говорила Антонина, щуря глаза и разом становясь какой-то обыкновенной и даже малопривлекательной, — но если сравнить его с Авиловым… Евлахов — бабник, ни одной юбки пропустить не может, но он все-таки… человечнее, что ли. А Авилов — просто гад. Заводит романы, а потом выкидывает бедных девушек за дверь, словно так и надо. Никем и ничем не дорожит, только деньги его интересуют, а зашибает он — будь здоров. И неприятный он до ужаса. Как он меня схватил, приличный мужчина никогда бы себе такого не позволил…

Опалину стало скучно.