Иван Опалин

Всюду книги, альбомы, листы, баночки с краской, измазанная палитра. В хрустальной чаше, которая явно заслуживала лучшей участи, раскисали погруженные в грязную воду кисти. Неподалеку спиртовка, возле глубокого покойного кресла — кальян. Воздух нездоровый, спертый, словно тут никогда не открывали окна.

— Садитесь, — сказал хозяин комнаты, кивая на стул.

Опалин поглядел на сиденье, увидел тарелку с остатками присохшей яичницы, и его передернуло. То, что кому-то могло показаться артистическим беспорядком, в его глазах окончательно и бесповоротно перешло в категорию свинарника. Он взял тарелку и со стуком поставил ее на стол. Катаринов безучастно наблюдал за ним.

— Вы знаете, что произошло с Галиной Евлаховой? — спросил Опалин.

— Знаю. Ее переехал трамвай.

— И что вы об этом думаете?

— Я об этом не думаю. Это, — Катаринов вздохнул, — это слишком…

Он беспомощно пожал плечами, вытащил из кармана платок и стал вытирать испачканные краской пальцы.

— У нее были враги? — Опалину хотелось поскорее закончить беседу с неприятным ему человеком, и оттого он пер напролом.

— Враги? Нет, конечно.

— Почему ""конечно""?

— Что? Ну, почему… Она была милая. Никто не желал ей зла. Вот почему.

— То есть никто не мог толкнуть ее под трамвай?

— Почему? Мог. Какой-нибудь сумасшедший.

— Или наркоман?

Рука Катаринова, держащая платок, застыла. Он спрятал платок в карман и сел напротив Опалина, под портретом дамы, одетой по довоенной моде. С победной улыбкой на алых устах она выходила, подбоченившись, навстречу зрителю из темного фона. И хотя Опалин считал себя реалистом, он нет-нет да поглядывал на нее и думал, что этой красивой даме неимоверно скучно здесь, в одной комнате с человеком, дурманящим себя наркотиками.

— Я так и думал, что Анна Андреевна… — хозяин дома усмехнулся. — Или это был Аристарх Николаевич? Конечно, кто-то из них сказал вам, что я… Но я тут ни при чем. Извините…

— Где вы были вечером 3 февраля?

— Когда? — спросил Катаринов, хотя дата только что прозвучала. — А, 3 февраля… Не знаю. Не помню…

— Тогда был сильный туман.

— Туман? — вяло повторил хозяин дома. — Да, что-то такое было…

— Вспомнили теперь?"

"— Да. Вспомнил. Утром соседи говорили на кухне. Но я ничего не заметил. Я спал.

— Здесь?

— А где же еще?

— И никуда не выходили?

— Зачем куда-то выходить, когда спишь?

Опалину не понравилась ирония собеседника, но тот шутил, если можно так выразиться, безучастно и даже не пытался улыбнуться. ""Ладно, я соседей расспрошу… Узнаю, не врет ли он. И чего ему не хватает? Одна кровать в комнате, женских вещей не видно, значит, обретается тут один. Книги, краски… Живи себе да радуйся. Деньги… не похож он на человека, у которого их нет.