Иван Опалин

Деньги есть, жизнью рисковать не надо, жена мне плешь не проедает…

— У тебя же нет плеши, — несмело заметил Опалин.

— Это просто так говорится. А угрозыск — что угрозыск? В любой момент убить могут. И не переплачивают. Надоело мне все. Вот я и ушел. И если Карп надеется, что я вернусь обратно…

— Почему ты…

— Да так, дошли до меня кое-какие слухи, — улыбка Дымовицкого стала жесткой и определенно недоброй. — Это правда, что Ларион наших недавно положил?

— Да. Четверых.

— Что ж они так?.. Нехорошо, Ваня. Очень нехорошо.

— Я тебе сейчас все расскажу, — поспешно сказал Опалин и действительно рассказал, не опуская ни одной детали. Слушая его, Дымовицкий придвинулся ближе, а когда гость замолчал, рассеянно стал смотреть куда-то в сторону, барабаня пальцами по столу.

— Теперь я должен его найти, — сказал Опалин. — Иначе товарищи… они будут думать, что я мог сдать своих…

Дымовицкий резко мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

— И что? Пусть думают.

— Ты спятил, что ли? — возмутился Иван.

— Нет, это ты спятил, если веришь, что возьмешь Лариона в одиночку, — отрезал Дымовицкий. — Какая тебе разница, кто что думает? Плевать на них и на дурака Келлера тоже.

— Но… — Опалин был так ошеломлен, что не мог подобрать слов."

"— Э, молодой ты еще, — сказал Дымовицкий со странной жалостью. — Знаю, что ты чувствуешь, все понимаю. Сам такой был. Под пули лез, жизнью рисковал на ровном месте… Как же! Республика в опасности, надо бороться с бандитизмом… Хочешь совет, Ваня? — Он сложил руки кончиками пальцев и подался вперед. — Плюнь.

— На что?

— На все. На Лариона, на Карпа, на… и на погибших ребят тоже. Извини, что говорю это, но они сами виноваты. Раз туман, надо было удвоить бдительность и не собираться в одной комнате. А с Сонькой не патефончики надо было слушать, а пару раз двинуть ей в зубы, чтобы место свое знала. Чтоб была тише воды, ниже травы. Эта мразь только силу понимает, больше ничего.

Вернулась Степанида Ивановна, внесла тарелку с хлебом и колбасой, поставила на стол чашки и снова удалилась. Опалин сидел у стола, бледный и мрачный. Разговор не клеился, нить, на которую он рассчитывал, расползалась у него в руках.

— Послушай, ты же ловил Стрелка… — начал он.

— Ну, ловил. По всему Союзу за ним гонялся. И что в итоге? Поймал его случайно какой-то олух, а выпустили по очередной амнистии. Как работать в таких условиях, я тебя спрашиваю? Когда мы их ловим, а другие отпускают?

— Сейчас суды стали строже, — пробормотал Опалин, чтобы что-нибудь сказать.

— Да? А Шмидту это поможет? Или, может быть, Мите Рязанову? — Дымовицкий нахмурился. — Нет, Ваня. Я этим заниматься не буду, и не проси.

— Да при чем тут заниматься! — закричал Опалин.