Иван Опалин

— А-а-а, — разобрал Иван в детском плаче, — хочу коньки!

— Ну Костик, мы не можем купить их сейчас, потерпи! — беспомощно твердила гражданка. Мальчик на мгновение умолк, а затем отчаянно взвыл:

— Не ха-а-ачу терпеееееть! Ыыыыы… Хааачу конькииии…

— Вы не знаете, Дымовицкий у себя? — спросил Опалин у гражданки.

— Понятия не имею, вы лучше у Степаниды Ивановны спросите. Вон она возвращается к себе, — и она махнула рукой, указывая куда-то в конец коридора.

Опалин посмотрел туда и увидел благообразного вида старушку в черном платье с кружевным воротничком, возле которого красовалась золотая брошка.

— Здравствуйте, — сказал он, подходя к Степаниде Ивановне, — мне бы Дымовицкого…

Старушка обернулась и впилась взглядом в его лицо, а затем в папку в его руках.

— Зачем он вам?

— По работе.

— Так бы сразу и сказали, что фин, — сухо бросила собеседница. Из-за двери комнаты высунулась девочка лет десяти. — Оля, беги за отцом, скажи, что к нему фин пришел.

— Ага, — кивнула девочка и побежала по коридору, топая, как молодая лошадка.

Опалин понял, что его приняли за фининспектора, которого сокращенно именовали ""фин"", но протестовать не стал и проследовал за благообразной старушкой в комнату, которая являла собой поразительное зрелище. Стол, стулья и даже диван были завалены штуками материи, из-за чего эта часть помещения сделалась похожей на лавку дореволюционного купца. Сдавленно охнув, Степанида Ивановна принялась утаскивать материи куда-то за ширмы и за шкафы, которыми было разгорожено это довольно большое, но темноватое и неуютное помещение."

"— Вы не подумайте, что это все наше, — поспешно проговорила она, — тут еще Ромочки и Коленьки, а у нас торговля плохо идет! Ох, как плохо!

— Так, так, — сурово промолвил Опалин, входя в роль, — а эти Роман и Николай — кто?

— Как кто? Сыновья, отдельно живут, а Михаил Прокопьевич — зять мой. Но дела у него совсем никакие! Вы уж поверьте…

Гостя стал разбирать смех, и только усилием воли он сумел согнать с лица улыбку.

— Может быть, чайку? — льстиво пропела старушка, заглядывая ему в глаза. — Да вы раздевайтесь, раздевайтесь! А Петр Степанович что, больше не служит?

Иван догадался, что Петр Степанович был, должно быть, знакомый хозяевам фининспектор и что он — вполне вероятно — брал с них взятки, чтобы снизить ставку налога, который они должны были платить государству. Опалина так и подмывало сказать, что Петра Степановича посадили, но он не успел, потому что вернулась Оля и привела с собой плечистого блондина лет сорока с вьющимися волосами и широким открытым лицом того типа, какой бывает у людей, которые всюду являются душой компании.