Иван Опалин

 Лисенко в нашумевшей картине ""Отец Сергий"" (""Князь Касатский""). Производство 1917 г. Картину иллюстрирует симфонический оркестр под управлением Ф. Ф. Криш. При театре летнее фойе-сад. Сверх программы — ""Совкино-журнал"": подписание пакта Келлога в Париже. На дневные сеансы все места 50 копеек. Гардероб бесплатный"".

Все понятно: столетний юбилей Толстого нагрянул неожиданно, кинофабрики не успели ни черта снять, поэтому из закромов достали фильм — ровесник революции, причем с эмигрантом Мозжухиным.

""Сокольнический круг"" (принадлежит кинофабрике ""Совкино""). Вход в сад 15 коп., в праздники 25 коп. Новая художественная драма ""Светлый город"". Оркестр духовой музыкальной школы…"" — так, все ясно, дальше можно не читать.

""Уран"". Новая американская трюковая комедия ""Представьте меня"". Картину иллюстрирует оркестр под управлением М. Ковальского"". Она же идет в бывшем ""Ша-нуаре"" на Страстной.

""Гос. театр ""Реалистический"". ""Ночной экспресс"" с участием Гарри Пиля"". Кино съело театр, и весь реализм.

""Клуб имени Рыкова. Новая художественная постановка ""Знойный принц"". Знаем, какие такие бывают принцы, да еще художественные. Название с потолка, чтобы публика купилась, а сам фильм наверняка дрянь несусветная.

""Ривьера"". Новая художественная постановка по произведению Льва Толстого ""Казаки"". Значит, все-таки сняли один фильм к юбилею. Но публика все равно не пойдет, ей Гарри Пиля подавай и трюковые комедии.

""Артес"" (принадлежит кинофабрике ""Межрабпомфильм""). 4-я неделя! Монопольно! Прошедшая с колоссальным успехом за границей ""Симфония большого города"". Картину иллюстрирует оркестр под управлением""…"

"В саду ""Эрмитаж"" Опалин убивал время до вечернего сеанса, прилежно читая последний выпуск ""Красного рабочего"". Не то чтобы его интересовали программы кинотеатров, хроника, которую он знал гораздо лучше Матюшина, и многочисленные объявления — просто чтение отвлекало его от неприятных мыслей. Ночью он был молодцом и разобрался с бандитами, а потом допустил промах, который тотчас же попытались использовать против него. Константинов бушевал так, словно не Соня, а сам Опалин завалил из обреза четырехкратную вдову Щуровскую, которая завлекла Николая Кирпичникова и обрекла его на смерть. Следует, впрочем, отдать должное Филимонову: он выслушал все стороны, пообещал, что во всем разберется, и, когда Иван уже мысленно приготовился к худшему, отправил его отдыхать.

— Я виноват, — сокрушенно сказал Опалин, — надо было мне вспомнить, как уверенно она обращалась с ружьем у себя дома… может, обрез, с которым она пришла, — то самое ружье и есть…

— Мы разберемся, кто виноват и в чем, — отозвался Филимонов спокойно. — Ступайте лучше домой, Иван Григорьевич, и выспитесь хорошенько.