Иван Опалин

Поэтому мы сделаем вот что…

Пока они оговаривали детали слежки и обсуждали, кто и в какое время будет ее вести, в другой части Москвы Варя Басаргина накрывала на стол с чувством, которое трудно было бы понять тому, кто никогда не переживал крушения своей страны. Она ощущала необыкновенный подъем, и в то же время ее не покидала убежденность, что все словно вернулось на свои места и она, как когда-то ее мать в большом доме, принимает гостей. И пусть вместо дома была комната в коммуналке, а продукты для ужина они с Максимом добыли не без труда, Варе все равно казалось, что жизнь наконец-то налаживается, а дальше будет только лучше. Кошка, устроившись на спинке кресла, с изумлением наблюдала за царящей в доме суетой, потом прищурилась, сладко потянулась и мягко перепрыгнула на рояль. Оттуда, впрочем, ей пришлось уйти — Варя вдруг решила, что груда вещей, наваленная на крышку, не самым лучшим образом характеризует хозяев дома, и принялась лихорадочно все разбирать.

— Варя! Ну зачем? Варя, ну честное слово, он не такой человек, который станет обращать внимание…

— Давно надо было выбросить всех этих мертвых бабочек, — бормотала Варя, мечась по комнате и рассовывая по углам застекленные коробки, — господи! Как же я их не люблю! Увижу бабочку на булавке — и прямо мороз по коже…

Басаргин взирал на нее с изумлением: он не помнил, чтобы она хоть раз упоминала об этом. Впрочем, пока они были скитальцами, смешно предъявлять к окружающему их пространству какие-то требования.

— Когда, он сказал, придет? — спросила Варя.

— Часов в восемь. По телефону буркнул, что у него какое-то собрание. Комсомольское, наверное…

— Ты ему говорил, чтобы он был осторожен? У нас тут хулиганье…"

"— Варя, он с оружием, что с ним может случиться?

— Вина не хватает, — пробормотала Варя, глядя на стол. — Сходи к управдомше, попроси у нее.

— Варя!

— Ты заметил, что с тех пор, как он тут появился, соседи стали как шелковые? — спросила Варя. — И все со мной здороваются… Сходи к ней за вином, я знаю, у нее есть.

Смирившись, Басаргин отправился в Каноссу[78], то есть он думал, что ему сейчас предстоит унижаться, выклянчивая лишнюю бутылочку у жены человека, которого он глубоко презирал. Но вышло совсем иначе: ему вручили аж две бутылки вина (""деньги отдадите потом""), объявили, что он прекрасно пишет (""я всегда читаю ваши очерки в газете"") и пригласили заходить еще.

""А ведь Ваня всего лишь служит в угрозыске, — думал писатель, когда, нежно прижимая к себе бутылки, шел по коридору в свою комнату. — Будь он, к примеру, из ГПУ… ох, боюсь даже представить, как бы меня здесь зауважали…""

— Я принес вино, — сообщил он, входя в комнату и ставя на стол бутылки. — Ты где?

— Тут я, — донесся из-за ширм голос Вари. — Юбку подшиваю.