Иван Опалин

 — Ищешь витрину с париком из перьев? Но ведь можно же обзвонить и спросить…

Опалин посмотрел на него, как на младенца.

— В большинстве парикмахерских нет телефонов, — ответил он. — Если бы у меня был отряд людей, я бы разделил список на части, по районам, и каждый прочесывал бы свой. Но я один, а этих чертовых парикмахерских слишком много.

Басаргин задумался.

— А может быть, ты не там ищешь и женщина, с которой встречался Кирпичников, не имеет отношения к его гибели?

— Конечно, имеет, — ответил Опалин уверенно.

— Но почему?

— Да потому, что она исчезла. И фотография ее тоже. Она не знакомилась с его друзьями, не приходила к нему домой. Ей было важно, чтобы никто о ней не знал, и это неспроста.

— Но она может быть замужем. Ты об этом не думал? Она просто не хотела, чтобы об их отношениях кто-то узнал.

— Фотография исчезла, — упрямо повторил Опалин, и шрам на его виске дернулся. — Если люди скрывают, значит, им есть что скрывать. Какого черта ты со мной споришь?

— Но ты не можешь в одиночку осмотреть все московские парикмахерские, — сказал Басаргин, неприятно пораженный его тоном.

— Почему? Могу, но не сразу. — Опалин вздохнул. — Ладно. Сначала надо будет обзвонить те парикмахерские, в которых есть телефон. Отсюда неудобно звонить, и аппарат на стене. Мы можем сесть там, где есть отдельный телефон? Чтобы мы не мешали и нам не мешали.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал писатель, поднимаясь с места.

Должанский был занят препирательством с немолодой особой, которая агрессивно доказывала ему, что ее стихи чудо как хороши, и требовала их напечатать. Своей очереди ожидали еще два стихотворца. К Тепляковой Басаргин даже не стал обращаться, у машинисток было слишком шумно. Эрманс не мог уступить свое место, потому что собирал материалы для номера. В конце концов, наши герои перебрались в уголок Кострицыной, заваленный всевозможными модными и хозяйственными журналами. Из-под одной груды выглядывал древний утюг, которым, судя по всему, гладили вещи еще в прошлом веке.

Опалин сел на телефон и стал обзванивать все парикмахерские, номера которых были указаны в справочнике. Басаргин вышел покурить, и Кострицына присоединилась к нему. Она была миниатюрная, светловолосая, храбрая и вспыльчивая. Память на наряды у нее была великолепная, и фильмы она запоминала не по сюжетам, а по платьям, которые носили героини.

— Какой у него голос командный, — сказала Кострицына, кивая на дверь. — В жизни-то, когда говорит, ничего особенного, а как начинает допрашивать… Зачем ему эти парикмахерские нужны?

— Ищет заведение с определенной витриной. — Басаргин вздохнул. — Строго между нами, Зина, я сильно сомневаюсь, что он что-то найдет.

— А Колоскова найдет? — спросила его собеседница.

Писатель пожал плечами.