Иван Опалин

Местный угрозыск предполагал, что к делу может быть причастен бывший управляющий поместьем, позже — рядовой советский служащий, но его тоже нашли убитым. На этом расследование благополучно заглохло…

— Когда это было? — быстро спросил Опалин.

— В прошлом году.

— То есть нэпмана Гольца с семьей убивают в Одессе в 1933-м, в 1934-м — то дело в Минске, о котором вы рассказали, а в этом — Пречистенка?

— Именно так. Какие интересные люди, не правда ли? Я о наших бандитах. Методичные, дисциплинированные и хладнокровные. Раз в год проворачивают крупное дело и бесследно исчезают — до следующего раза.

— Послушайте, — заговорил Опалин, поразмыслив, — то, что они перемещаются, — это ладно, но как они узнают обо всех этих спрятанных кладах? Гольц же не кричал на всех углах, что именно он прячет у себя на даче. И граф с фальшивой могилой жены… нет, тут что-то не то. Как-то бандиты выясняют, где совершенно точно можно поживиться. На Пречистенку они перед ограблением отправили засланного казачка — этого Федора Пермякова. К управляющему, о котором вы говорили, — очевидно, тоже кого-то подослали. У Гольца была незамужняя сестра, которая приводила в дом какого-то знакомого, чуть ли не жениха, но его так и не нашли.

— Видите, какие интересные люди, — вздохнул Ненароков. — Хитрецы, психологи, следов не оставляют… И награбленное барахлишко где-то сбывают так, что оно не попадается нам на глаза. Я вас не поздравляю, Ванечка. Это очень неприятные противники. Вы знаете, я высокого мнения о ваших способностях, но тут у меня ощущение, что нам противостоят вовсе не уголовники, или, по крайней мере, не только они. Кто-то за всем этим стоит очень… очень непростой.

— И непростые тоже прокалываются, — буркнул Опалин, чтобы хоть что-то сказать.

— Все когда-нибудь прокалываются, Ванечка, — добродушно ответил следователь. — Не в одном, так в другом. — Но в том настроении, в котором находился Опалин, он воспринял эти слова не как ободрение, а как упрек. Ведь сам он тоже допустил ошибку.

Пока Иван беседовал с Ненароковым, Петрович трясся в служебной машине, ехавшей по направлению к московскому ипподрому. Скачек в этот день не было, трибуны пустовали, и только несколько жокеев на дорожках тренировались со своими лошадьми. Издалека Петрович сразу же узнал элегантную фигуру Барона в светло-сером костюме. Человек, с которым Логинов пришел побеседовать, сидел на одном из лучших мест. Положив руки на рукоять своей трости, он внимательно следил за лошадьми на дорожке. Шляпа с лентой, из кармашка выглядывает треугольничек накрахмаленного платочка, бутоньерка — франт, да и только.