Иван Опалин

— Это вполне в его духе, — усмехнулся Петрович. — На войне он тоже убивал всех без разбору. Что именно я должен у него узнать?

Опалин объяснил.

— Сошлись на меня, и вообще — ему должно быть известно, что я расследую убийство Софьи. Можешь быть с ним настолько откровенным, насколько сочтешь нужным.

— Хорошо, — кивнул Петрович. — А что насчет убийства на Пречистенке? Удалось узнать что-то новое?

— Есть кое-какие соображения, — ответил Опалин. — Я поговорил со следователем Фриновским и сделал пару запросов. Похоже, что у нас необычная банда, и это очень плохо.

— В каком плане необычная? — осторожно спросил Логинов. — И как банда вообще может быть необычной?

— Они не уголовники. Именно поэтому все твои информаторы ничего не смогли сказать по поводу Пречистенки. Если верить Фриновскому, то же самое было в одесском деле, когда убили бывшего нэпмана с семьей. И там тоже было что-то вроде спрятанного клада. — Опалин прищурился. — Те, кого мы ищем, действуют очень своеобразно. Они не размениваются на мелочи, а упорно выискивают… как бы сказать… крупную добычу. Затем выбирают время, убивают всех, кто находится в доме, забирают ценности и исчезают.

— Постой, постой, — живо возразил Петрович, — но ты забываешь, что мало убить, ограбить и скрыться. Извини, но награбленное надо где-то сбывать, иначе вся затея не имеет никакого смысла.

— И тут у нас новая проблема, — усмехнулся Опалин. — Смотри: ни одна похищенная в Одессе вещь нигде не всплыла. С Пречистенкой — то же самое, а это значит что? Либо они умело переплавляют и переделывают украшения, либо у них есть выход на заграницу. То есть имеется либо хороший ювелир, либо кто-то, кто все это вывозит.

— Ну, допустим, ты прав, — пробормотал Петрович, хмуря брови. — Но все же… Ты говоришь, они не уголовники, но то, как они убивают людей… и детей… Слушай, а может быть, они бывшие военные? Помнишь, нянька говорила про военную выправку…

— Я ей не верю, — сказал Иван, и шрам на его виске дернулся.

— Почему?

— Не знаю. Не верю, и все. Чего-то она темнит.

Меж тем в другой части Москвы гражданка, о которой шла речь, надела новое платье — голубое в мелкий горох, — повертелась перед зеркалом, повязывая поясок, и сказала матери, что пойдет купить себе берет.

— Чаю захвати, а то у нас чай кончился! — крикнула мать ей вслед.

В доме напротив Володя Смолов тяжело вздохнул. Он недавно плотно поел, и ему не улыбалась мысль таскаться за объектом по магазинам и делать вид, что он тоже стоит в очереди или собирается что-то купить.

— Давай я за ней прослежу, — предложил Казачинский.

— Нет, — коротко ответил Смолов. — Тебе оружие не положено, а мало ли какая может быть ситуация…

Он воинственно надвинул кепку на лоб и вышел из комнаты.