Иван Опалин

 — Зачем Барону Софья Левашова?

— Действительно, — с подозрительной легкостью согласился напарник. — Зачем мужчине может понадобиться женщина?

Несколько минут Опалин обдумывал реплику Петровича.

— Нет, — объявил Иван наконец, тряхнув головой. — Если бы Софья была любовницей Барона… извини, но Богдановский вылетел бы из окна гораздо раньше. Слушай, ты хорошо знаешь историю империалистической войны?

В ответ его собеседник выкинул фокус: он стал по стойке ""смирно"" и отдал Опалину честь.

— Вольноопределяющийся Логинов к вашим услугам, — объявил Петрович, по-военному четко артикулируя каждое слово.

— Вольноопределяющийся? То есть ты добровольцем пошел? Не знал. — Опалин потер подбородок. — Слушай, когда русская армия взяла Львов?

— В начале войны, в 14-м году, — удивленно ответил Петрович. — В августе, по-моему. Слушай, к чему ты это спросил?

— Да так, — загадочно ответил Иван и стал рыться в бумагах на своем столе. Достав дело об убийстве в парке Горького, он открыл его и перечитал один из протоколов.

— Вот что, — объявил Опалин, убрав бумаги обратно в папку и хлопнув по ней ладонью. — Устрой-ка мне встречу с Бароном.

Петрович помрачнел. Честно говоря, этого он опасался больше всего.

— Ваня, нет.

— Петрович!

— Даже не проси. Тебе нужно что-то у него узнать? Тогда пойду я. Ты не пойдешь. Нет, Ваня! Я же знаю тебя: ты перво-наперво с ним разругаешься, а Барон… ты никогда не имел дела с такими, как он. Заполучить такого врага — это хуже смертного приговора, уж извини, что говорю как есть. Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь помочь.

— С какой стати я должен его бояться? — проговорил Опалин после паузы.

— Дело не в том, чтобы бояться, а в том, чтобы не терять головы. Я когда-нибудь давал тебе плохой совет?

Опалин не был злопамятен, но мог легко ответить ""да"" и припомнить массу случаев, когда Петрович оказывался не прав; но что-то — может быть, уважение к старому товарищу — удержало его.

— Так вот, Ваня, — продолжал Логинов, — очень тебя прошу: не приближайся к нему. Хочешь что-то узнать у него — не вопрос, давай я займусь этим.

— Ну хорошо, раз ты настаиваешь, — проворчал Опалин и, потерев руки, стал излагать свою версию.

Когда он умолк, ошеломленный Петрович полез за папиросами, но затем передумал и сунул пачку обратно в карман.

— Но если то, что ты говоришь, правда… Это означает четыре убийства."

"— Пять, — поправил его Опалин. — Не знаю, где сейчас прячется Перель, но я ему не завидую. Первым был Евгений Богдановский — не потому, что жил с Софьей, а потому, что именно из-за него она оказалась в парке, где ее убили. Затем Барон пошел по списку тех, кто мог ее убить и изувечить тело. Заметь, он даже не стал утруждать себя выяснением, кто именно из них виновен.