Иван Опалин

Вася был глуп, заносчив и зауряден, как советский гривенник.

""А если Лёка заодно с бандитами…""

Но Опалин тотчас же споткнулся о другое соображение — что ни один бандит не станет дарить своей подружке или сообщнице такое фантастическое украшение. Блатная щедрость — понятие фольклорное и сильно преувеличенное.

""Черт возьми, но ведь как-то эта паршивая гора попала мне в карман, да еще в платке убитой Гриневской… Хорош я буду, если меня с ним арестуют!""

Он окончательно пал духом, сорвал травинку и стал нервно ее покусывать.

— Ты вчера собирался в какой-то гараж, — напомнил Селиванов. — Узнал, что хотел?

— Угу. Я… в общем, я шофера Максимова начал кое в чем подозревать. Стало мне интересно, есть у него алиби или нет. Получается, что есть. Он полночи ""Изотту Фраскини"" чинил. Ему то один механик помогал, то другой. А под утро он заснул прямо в гараже.

— У нас сегодня баранина на ужин, — сказал Селиванов. — Может, останешься? Я скажу Стабровскому, поставим тебе прибор.

— Баранина? — Иван задумался, борясь с соблазном.

С деньгами у него было туго, несмотря на то, что кое-что прислали коллеги телеграфом и кое-что заставил взять в долг больной.

— Пошли. — Селиванов поднялся. — У нас скучно, хоть расскажешь, как расследование продвигается, — прибавил он, чтобы Иван не считал, что еда достанется ему даром.

— А, ну тогда ладно, — повеселел Опалин.

Когда друзья удалились, поверхность моря покрылась мелкой рябью, словно вода кипела. Гул усилился, словно там, в глубине, что-то исподволь подготавливалось.

Оранжевый закат был похож на апельсиновое варенье и занимал полнеба, когда Опалин наконец засобирался домой.

Глава 27

Горящее море

…это был первый удар…

И. Ильф, Е. Петров. ""Двенадцать стульев"", глава 39Гроза разбудила Ивана вскоре после того, как он задремал, и он подскочил в постели."

"Спросонья ему показалось, что за ним пришли — может быть, бандиты, один из которых подложил ему ""Алмазную гору"", может быть, агенты угрозыска. Сунув руку под подушку, он нащупал рубчатую рукоятку ""браунинга"" и ощутил, как вдоль виска катится капля пота.

Трах-тах-тах-тах-тах! — мелко рассыпался гром.

Потом что-то сверкнуло за занавесками, и издали, нарастая, поплыла вторая волна грома. Она словно заполнила все небо над Ялтой, и Опалину на мгновение показалось, что она раздавит стены домика, в котором он находился.

""Это всего лишь гроза, — подумал он с досадой, вытирая пот. — Сентябрь. Виноградный сезон. Я дурак. Дурак… Надо было все рассказать Васе. Да, доктор велел не волновать его, но… я ведь не поэтому промолчал. Эта чертова сверкающая штуковина заворожила меня. Даже не деньги, нет. Я бы никогда…""

Гром снова заворчал, но уже сдержанно, тише, тише, и вот — плеск дождя умолк.

Маятник: тук-тук.