Иван Опалин

— По-моему, он уехал, потому что нарком его вызвал в Москву, — заметил Иван.

— Да, но смотрите, как интересно получается: он уезжает, и хозяйку сразу же убивают. Я никого не обвиняю, упаси бог, но все-таки — странно, вы не находите?

— Не сразу же, а через несколько дней, — напомнил Светляков.

— Ну конечно, если бы ее убили сразу же, то сразу же и возникли бы вопросы к секретарю. Но я бы на месте товарищей, которые ведут дело, постарался все проверить. Мало ли что…

— А из чего ее убили? — неожиданно спросил Митя Абрикосов, и все с удивлением повернулись к молодому реквизитору.

— Тебе-то что за печаль? — фыркнула Валя.

— Так, просто интересно.

— И что ж у тебя за интерес такой? — спросил фотограф, прищурившись.

— Ну… — Митя потупился. — Да неважно. Я просто узнать хотел…

Он явно нервничал, и Опалин насторожился.

""Эге… да он что-то знает… Или подозревает… Почему он спросил про оружие? Надо будет Парамонову сказать…""

— Фома Лукич! — К ним стремительным шагом приблизилась Лёка. — Вы, случаем, не знаете, куда Андрей пропал? В номере его нет…

— Запил гражданин Еремин, — усмехнулась костюмерша.

— Ну что вы, Валечка, — укоризненно промолвил Пирожков. — У человека же горе. — Он обернулся к актрисе, которая с нетерпением смотрела на него. — Андрей Павлович с Леонидом Сергеевичем и этим… писателем, забыл фамилию, пошли в ""Красную Ривьеру"".

— Макар Косой, — подсказал Фрезе фамилию писателя.

Вот ведь как любопытно, мелькнуло в голове у Опалина: человек вроде не любит сплетен, а такие мелочи помнит.

— Спасибо, Фома Лукич, — сказала Лёка и, как была, на каблучках побежала к ""Красной Ривьере"".

Пирожков внимательно посмотрел ей вслед и покачал головой.

— Кажется, кое-кому скоро дадут отставку…

— Это было ясно с самого начала, — заметил фотограф. — Она с Еремина глаз не сводила. А теперь он свободен.

— Кстати, Фома Лукич, а вы не знаете, где Кеша? — спросил Опалин самым что ни на есть естественным тоном.

— На дне морском, — хмыкнул фотограф, и его светлые глаза сверкнули.

— Вы шутите? — Иван растерялся.

— Хм, ну только там он может спрятаться от гнева Татьяны Андреевны. Он же машину испортил.

— Да чинят машину, чинят, — вмешался Пирожков, вытирая лоб платком. — А Татьяне Андреевне, конечно, не следовало на него вчера так кричать.

— Да что вы от нее хотите, ей-богу, — засмеялась Валя. — Таська просто старая страшная баба, которую не любит муж, а она его шантажирует больным ребенком. Если бы Борис Иваныч был поумнее — и не такой порядочный, — давно бы ее бросил. — Окружающие смущенно запротестовали. — Нет, ну любому другому уже давно надоело бы глядеть на ее рожу и линялые тряпки, в которых она ходит…

Случайно оглянувшись, Опалин увидел, что жена режиссера стоит в нескольких шагах от них.