Иван Опалин

Убитый Броверман… Надпись кровью…

— Слушай, а кто строил ""Баронскую дачу""? — внезапно выпалил Опалин.

— Кажется, Броверман. А…

— Так я и знал! — вырвалось у Ивана. — Деньги за старую работу… Слушай, здесь где-то должен быть потайной ход! Именно его и использовала банда, чтобы пробраться в дом…

— Ваня, я слышал эту легенду тысячу раз, но…"

"— Это не легенда! Он отдал бандитам чертеж хода — и получил большие деньги, но потом захотел еще больше…

И Опалин рассказал о своем визите к родственникам убитого архитектора и о том, что ему удалось узнать.

— Я ведь чуял, что Броверман как-то связан со всем происходящим, но не мог понять, как! Тайный ход — единственная версия, которая все объясняет…

— Ваня, ты меня не слушаешь! — закричал Парамонов. — Во время ремонта весь дом проверили сверху донизу… Нет здесь никакого хода!

— Значит, он не в доме, а где-то в саду! Ведь Хвостов говорил, что бандиты бежали через сад… И еще: Гриневскую убил кто-то, кого она знала. Кто-то, кого она никак не ожидала увидеть в роли убийцы… Я думаю, это кто-то из киношников.

— Я тоже именно так истолковал ее последние слова, — кивнул Николай Михайлович. — Сейчас я возвращаюсь в Ялту, буду руководить обыском. Поедешь со мной?

— Обыском? — переспросил Опалин, не понимая.

— Я намерен обыскать всех, кто принимает участие в этой чертовой фильме, — сквозь зубы ответил Парамонов, воинственно поправляя фуражку. — Всех и каждого, без исключений! Может, нам повезет, и мы найдем хоть что-то из ценностей… А может, кое-кто из членов группы уже сбежал, и тогда я точно буду знать, у кого рыльце в пуху…

— Слушай, против нас выступает совсем не простой человек, — сказал Опалин после паузы. — Ты не возьмешь его вот так, голыми руками… И бегать он не будет — он исчезнет просто и естественно, так, что ты даже не заметишь… А украшения, конечно, давно уже переправлены куда следует. Ты только зря потратишь время.

Но Николай Михайлович уже поймал кураж.

Если обыск даст результаты, отлично; если нет, он отчитается о еще одном проделанном мероприятии и распишет его в самых выгодных для себя красках.

Опалин для Парамонова по-прежнему был той самой соломинкой, за которую хватается утопающий, но, как и всякая соломинка, соратник мало-помалу стал Николая Михайловича раздражать.

— Ваня, согласись: искать цацки у киношников все же логичнее, чем рыскать по окрестностям в поисках несуществующего тайного хода… Едем, ты мне нужен! Ты же у нас по-прежнему репортер газеты, киношники тебе доверяют, не исключено, что кто-нибудь из них при тебе раскроется… Машина должна быть здесь через десять минут!

— Ладно, я поеду, — буркнул Опалин.

Но Парамонов, не ожидая его ответа, уже ушел, потому что его позвал эксперт.