Иван Опалин

 — Ты и твои дружки зарезали помощника оператора, стреляли в сотрудника московского угрозыска, пытались ограбить уполномоченного кинофабрики ""Межрабдвиж-Россия""…

Странная аббревиатура ""Межрабдвиж"" означала всего лишь ""Международное рабочее движение"".

Пес его знает, в чьей светлой (или темной) голове зародилась мысль назвать кинематографическую контору столь странным образом, но так как язык тех лет выдавал и более ошеломляющие новообразования, к экзотическому имени кинофабрики все вскоре привыкли.

— Вы не имеете права! — неожиданно замычал арестованный. — Я в ГПУ пожалуюсь…

Название всем известного ведомства он произносил как ""гыпыу"".

— А в журнал ""Бегемот""[56] не хочешь? — саркастически осведомился Николай Михайлович.

После удачно проведенной операции он чувствовал прилив сил.

— Нет! — взвыл незнакомец. — Не хочу! Требую гыпыу! Я книжку о них написал…

— Ты пьян, что ли? — кисло спросил начальник угрозыска.

Он еще в гостинице заметил, что от задержанного пахнет вином.

— Я писатель! — отчаянно закричал арестованный. — Вы не имеете права… Вы так себя ведете, словно я бандит! А я не бандит…

— Документы твои где? — мрачно проговорил Николай Михайлович.

— В гостинице, — с готовностью ответил собеседник. — В ""Ореанде"". У жены…

— У тебя и жена есть?

— Да, а что? Я в ""России"" хотел остановиться, но там занято все… Виноградный сезон начался, сентябрь же! Все, кому не лень, тащатся в Крым… винограду пожрать… Нэпманы и всякая сволочь… А я чем хуже?

Начальник угрозыска заколебался, но по опыту он знал, что матерые уголовники могут выдумать что угодно и что им ничего не стоит заморочить голову любому собеседнику.

— Значит, писатель, — со значением молвил Парамонов, потирая подбородок.

— Ага.

— Зовут как?

— Макар Косой.

— Никогда о таком писателе не слышал.

— Так я под псевдонимами пишу, — самым естественным тоном ответил собеседник, поводя своими могучими плечами.

— Зачем?

— Что — зачем? — вытаращился на Парамонова арестованный.

— Если у тебя есть свое имя и фамилия, зачем писать под псевдонимом?

— Чудак человек, — проворчал подозрительный гражданин, именующий себя писателем, — да ты расслышал, как меня зовут? Макар Косой! А публика любит, чтобы имя на обложке было — во! Граф Толстой какой-нибудь… Чехов — тоже хорошо… А ежели имя иностранное, Джек Лондон, к примеру, так книгу с прилавка сметут, даже если дрянь первостатейная.