Иван Опалин

— Купят это красное г… — позевывая, говорили сценаристы женам, — переедем в отдельную квартиру и заживем…

И жены кивали, и мечтали, как они обставят гостиную, и детскую, и спальню, и ревниво следили за тем, чтобы мужья не отлынивали от работы, а то, не дай бог, кинофабрика наймет другого сценариста, и плакал тогда вожделенный гонорар, а с ним и все мечты…

Глава 3

Герои и злодеи

Ученая пропаганда между актрисами — дело опасное; против нее надо принять неотложные меры.

Островский А. «Таланты и поклонники»Окольными путями через друзей Борис все же вышел на Мельникова, который раньше сочинял сюжеты для короткометражек. Режиссер рассказал о проклятом Тундер Тронке, который не дает ему покоя, и неожиданно узнал, что все сценаристы, которые брались за этот проект, в итоге от него отказались.

— Говорили, что автор книги был вхож к актрисе, которая вышла замуж за наркома Гриневского, — доверительно сообщил Михаил. — Пообещал ей роль мачехи, расписал, какая это важная роль…

— Это мачеха Тундер Тронка, что ли? — проворчал Борис, припоминая. — У нее там всего несколько эпизодов, а потом он ее отравил…

— Ну да, и Нина Фердинандовна быстро сообразила, что участвовать в такой сомнительной фильме ей ни к чему… С тех пор все и застопорилось.

— А чем вообще занимается автор? — бухнул режиссер.

— Автор-то? — Михаил приподнял брови, и на его худом лице появилось чрезвычайно ироническое выражение. — Он писатель. Сочиняет сейчас книжку, прославляющую ГПУ…

— Да? Ну, ну… Интересно, откуда взялось такое дурацкое имя — Тундер Тронк?

— Барон Тундер-тен-Тронк — персонаж вольтеровского «Кандида»[41]. Он был так богат, что жил в доме, в котором даже имелись окна и двери…

— И какое отношение это имеет к книжке Гризли?

— Никакого. Просто автор когда-то читал Вольтера, и имя застряло в памяти.

Борис прошелся по комнате, думая о чем-то своем. Сидя на стуле с пунцовой плюшевой обивкой, сценарист невозмутимо ждал.

Оглядывая жилище своего нового знакомого, режиссер везде натыкался взглядом на книги. Почему-то это возбуждало в нем доверие к Мельникову, и он решился говорить начистоту.

— Я думаю, — начал Борис, — мы должны сочинить свою историю."

"Михаилу не очень понравилось слово «мы», потому что до сих пор он своего согласия на участие не давал и вообще считал, что экранизировать «Тундер Тронка» в принципе невозможно. Этот текст заслуживал только одного — кануть в необъятной братской могиле, которую великая русская литература уготовила всему бездарному, что пытается к ней примазаться.

— Я узнаю, какие актеры свободны, — продолжал Борис, оживляясь, — напишем сценарий под них. А Гриневская — красивая баба?

— Э… — осторожно протянул Мельников, — ну, в общем… Скорее да.