Иван Опалин

Наконец он не выдержал и, так как папиросы Зинаиды Александровны давно кончились, пошел к Семиустову. У писателя папирос не оказалось, и Пряничников без особой надежды заглянул к Родионову, однако электрик молча вытащил из стола несколько коробок лучшего качества, иные из которых шли почти целиком на экспорт.

— Выбирайте…

— Откуда у вас все это? — изумился парикмахер.

— В разных домах приходится бывать по работе, — усмехнулся Родионов, — сами понимаете, электричество — вещь тонкая. Ну, и дарят, бывает… не конфеты же электрику дарить…

— Можно я у вас тут покурю? — неожиданно спросил парикмахер, присаживаясь в старое, видавшее виды кресло. — Эти… сыщики Ирочку допрашивают, и так, знаете ли, спокойно, обстоятельно… сразу видно — привычные… А у меня все внутри переворачивается. — Он взял наугад папиросу из пестрой коробки, жадно затянулся и неожиданно выпалил: — Был бы я там, когда этот мерзавец на нее напал, убил бы…

— Нет, — серьезно ответил Родионов. — Не убили бы, Филипп Матвеич. Не такой вы человек… И я не такой. Не умеем мы с вами убивать… не приучены…

— Вы не сердитесь из-за отвертки, — попросил Пряничников. — Я вам вдвое, втрое за нее заплачу… Не знаю, как ей в голову взбрело взять именно вашу вещь, но… вы подумайте только, кабы не ваша отвертка — он бы ее удавил…

Тем временем Опалин, закончив допрос потерпевшей, уступил место Горюнову, который достал альбом, тонко очиненный карандаш и приготовился с помощью Ирины Сергеевны воссоздать портрет человека, на нее напавшего. Фотороботов в те времена не водилось, а рисовал Горюнов хорошо, поэтому Опалин привлекал его для ускорения хода следствия.

— Ах, ну как его описать… — бормотала Ирина Сергеевна, морща лоб. — Ничего ж не получится! Там темно было… Возраст? Ну не двадцать лет… и не пятьдесят… среднее что-то… Особые приметы? Нет… не помню… не помню… Тулуп на нем был, овечий вроде… шапочка шерстяная… черная… может, темно-коричневая… Рост… не маленький, это точно… плечи широкие… руки… — Она содрогнулась при одном воспоминании о них. — Руки сильные… Лицо… ну, обыкновенное… Нет, ни усов, ни бороды… Гладко выбрит, да… Брюнет или блондин? Не знаю… он шапку почти на самые брови натянул, волосы под шапкой были… Цвет глаз… ну, не до того мне было, простите…

— Брови светлые, темные? Рыжие, может быть?

— Темные… такие… довольно густые…

— Брюнет, скорее всего, — буркнул Горюнов. — По форме брови какие — прямые, изогнутые? Постарайтесь вспомнить, для нас любая деталь очень важна…

— А вы молодец, сразу нас вызвали.

Удивленная, Нина подняла голову. Рядом с ней стоял Опалин.

— Да, молодец, — задумчиво добавил он.