ОНО

Действительно, в опрятном подвале была печь, установленная на месте закромов, где когда-то хранился уголь, но Одра уже убедилась, что центральное отопление в Англии задумано совсем по-другому, нежели в Соединенных Штатах. По-видимому, англичане полагали, что если вы, встав поутру, не мочитесь ледяной водой, значит, с центральным отоплением все в порядке. Было утро, всего без четверти восемь. Пять минут назад Билл закончил телефонный разговор.

— Билл, тебе нельзя ехать. Ты же знаешь.

— Я должен, — ответил он. В дальнем конце комнаты стоял шкаф. Билл подошел к нему, взял с верхней полки бутылку шотландского виски и налил себе стакан. Часть виски пролилось через край. — … твою мать, — пробормотал он.

— Кто это звонил? Что тебя напугало, Билл?

— Ничто меня не напугало.

— Так ли? Разве у тебя все время так дрожат руки? Ты что, перед завтраком всегда пропускаешь стаканчик?

Билл вернулся к своему стулу, сел и попытался улыбнуться, но улыбка не получилась, и он оставил всякие попытки делать вид, будто ничего не случилось.

По телевизору диктор Би-би-си заканчивал утреннюю сводку новостей, которые в этот день не изобиловали приятными неожиданностями, перед тем как приступить к обзору вчерашних футбольных игр. Когда за месяц до предполагаемого начала съемок Билл и Одра приехали в небольшой пригородный поселок Флит, их обоих поразило великолепное качество и техническая оснащенность британского телевидения. На экране хорошего цветного телевизора типа «Пай» было такое изображение, что невольно казалось, стоит протянуть руку и можно достать с экрана желанный предмет. «Линий, что ли, больше?» — сказал тогда Билл. «Не знаю, в чем дело, но это просто потрясающе», — восхитилась Одра. Это потом они обнаружили, что их телепрограммы в основном составлены из американских шоу-программ и спортивных передач, посвященных бесконечным национальным, сугубо британским видам спорта.

— Последнее время я часто вспоминаю дом, — сказал Билл и отпил виски.

— Дом? — переспросила Одра. Она была так искренне озадачена его словами, что Билл даже рассмеялся.

— Бедная Одра! Почти одиннадцать лет замужем за человеком и ни черта его не знаешь. Ну что скажешь, знаешь? — Он снова рассмеялся и осушил стакан. Его смех понравился ей не больше, чем необычное и далеко не приятное зрелище: в такой ранний час распивает виски, смеется как-то не по-настоящему, казалось, он прикрывает этим смехом крик боли. — Интересно, — продолжал Билл, — как поступают другие супружеские пары, когда выясняется, что они ничего друг о друге не знают.

— Билл, ты знаешь, что я люблю тебя. Одиннадцать лет — срок достаточный, чтобы узнать человека.

— Я знаю, — улыбнулся он. Улыбка у него была милой, усталой и испуганной.

— Пожалуйста, прошу тебя, скажи, что случилось.