ОНО

А что было мучительнее всего: она знала, что в глубине души она жаждала унижения."

"«Ну вот, напоследок отплачу сполна», — подумала Беверли и замахнулась ремнем.

Она ударила его из-под руки, резко стегнула по яйцам. Послышался звук, похожий на то, как женщина выколачивает ковер ракеткой. Этот удар решил исход боя. С Тома Роугана слетела вся воинственность.

Он издал тонкий, беспомощный крик и упал на колени, как будто стал на молитву. Руки прижались к больному месту. Голова откинулась назад. На шее выступили жилы. Рот исказился трагической гримасой боли. Левое колено грузно опустилось на толстый заостренный осколок флакона, и Том молча повалился на бок, как раненый кит. Одна рука оторвалась от гениталий и прижалась к раненому колену.

«Кровь, — подумала Беверли. — О Боже, он истекает кровью!»

«Ничего — переживет, — холодно возразила ей другая Беверли, Беверли, появившаяся после телефонного звонка Майка Хэнлона. — Такие от ран не умирают. Надо убираться отсюда подобру-поздорову. Пока ему не придет в голову снова устроить этот аттракцион. Того гляди, еще спустится в погреб и достанет оттуда винчестер».

Бев попятилась, и тут ступню ее пронзила боль. Она наступила на осколок разбитого зеркала. Бев нагнулась и взяла чемодан. Она ни на секунду не спускала глаз с мужа. Пятясь, она прошла в холл. Бев держала чемодан обеими руками, и он, раскачиваясь, ушиб ей голень. Порезанная нога оставляла на полу кровавые отпечатки. Дойдя до лестницы, Бев обернулась, затем торопливо спустилась по ступенькам, не оставляя себе времени на раздумья. У нее мелькнуло подозрение: из-за сумятицы мыслей она едва ли способна что-либо оценить сейчас трезво.

Бев почувствовала, что к ноге что-то прикоснулось. Она вскрикнула, посмотрела вниз — оказалось, конец ремня. Она все еще держала в руке ремень. В тусклом свете он походил на мертвую змею. Содрогнувшись от отвращения, она бросила его за перила, ремень упал на коврик в холле.

Рубашка была вся в крови; Бев почувствовала, что не может ни секунды более оставаться в ней.

Спустившись с лестницы, Бев взялась крест-накрест за подол своей кружевной ночной сорочки и стянула ее с себя через голову.

Она отшвырнула ее в сторону, и сорочка упала на дерево, растущее в кадке у двери в гостиную. Обнаженная, Бев потянулась к ручке чемодана. Ее похолодевшие соски были тверды, как пули.

— Беверли! Поднимайся наверх!

От удивления Беверли открыла рот, дернулась и вновь потянулась к чемодану. Если Том в состоянии так громко кричать, значит, времени на сборы у нее практически нет. Бев открыла чемодан, достала из него трусы, блузку и старые, потертые «Леви». Стоя у двери, натянула на себя одежду, ни на мгновение не спуская глаз с лестницы. Но Том так и не появился на верхней площадке.