Она моя…

Она молча повиновалась, только лишь улыбаясь ему в ответ. Он провел тканью по ее шее, груди, животу, приблизился к бедрам и накрыл полотенцем вход к ее лоно, немного грубо и резко, но так, что у нее в очередной раз перехватило дыхание.

– У меня есть для тебя небольшой подарок, Влада. Зайди в соседнюю комнату, он лежит на кровати.

Девушка молча проследовала в указанном направлении, посмотрела на кровать и обомлела –  там лежал фантастической красоты костюм для танца живота, утонченный, невесомый, воздушный. Ярко красные шелка струились вдоль ног, бедра и бюстье были украшены изысканными натуральными камнями. Этот наряд стоил целое состояние и действительно, был словно сделан для Влады… Она надела его на голое тело и поняла, что просто слилась с ним воедино. Если бы можно было выразить ее страсть и любовь к восточному танцу, то она бы точно была воплощена в этом произведении искусств. Наверное, сама Мата Хари позавидовала бы ей сейчас…

Она не спеша вышла к Васелю, найдя его в вальяжной позе на низкой софе. Влада была босиком, ноги бесшумно ступали по мраморным полам, но в то же время, ритмичное качание камней на костюме сообщало о каждом ее шаге.

Он увидела ее и обомлел. Всякий раз, когда она наблюдала за его реакцией на себя, думала, что ярче и выразительней быть не может, но по мере того, как их страсть усиливалась, как они врастали друг в друга, она открывала для себя все новые глубины этого взгляда. Он мог быть настолько откровенным, пугающим, одержимым, многозначительным, что не требовалось никаких слов.

– Так мне или себе ты хотел сделать подарок, Васель? –  игриво и в то же время смущенно спросила Влада. Она все еще не могла привыкнуть к этой наглой откровенности его глаз…

Он ничего не ответил, только громко втянул воздух.

– Говорят, танец живота был придуман для раскрытия всей женской сексуальности перед мужчиной. Входя в экстаз и подчиняясь ритму, хорошая танцовщица могла довести зрителя до исступления. Так говорила наша учительница, Васель, –  соблазнительно покачивая бедрами, подходила к нему она. – А еще танец считали проявлением колдовства. Были танцовщицы, исполнение которых мужчина не мог забыть никогда, так на всю жизнь и оставаясь под их чарами…

Эта атмосфера, антураж, жар его глаз, этот фантастический костюм словно вселили в нее джина искушения. Сама не контролируя себя, она начала ритмично двигаться, без музыки, в своем собственном ритме, ритме сердца. Этот танец лился откуда – то из нее, она словно сама стала стихией музыки, она танцевала для Него свой самый главный танец в жизни. И ей тогда казалось, что она действительно приворожит его своим танцем. Влада не помнила, сколько времени прибывала в этом состоянии.